не забавляются, когда я наконец встречаюсь с ними снова.
— Если ты не можешь сосредоточиться во время боя, выбери другой путь отвлечься.
Ярость бурлит в моей крови. Я знаю, что Ракиз подстрекает меня, но ярость лучше, чем отчаяние и сожаление.
Я рычу, почувствовав, как под его костяшками, моя щека взорвалась от боли. Я делаю ложный выпад правым кулаком, затем разворачиваюсь, вонзая колено ему в живот, когда он уклоняется вправо.
Он наклоняется ровно настолько, чтобы с сумел ударить его локтем по затылку. Окружающие нас воины улюлюкают, подбадривая нас обоих криками.
Браксианцы больше всего любят смотреть за хорошим боем.
Ракиз падает на колени, но тут же вскакивает на ноги.
— Ты сражаешься, как одержимый, — отмечает он. — Я должен сам догадаться, почему?
Я игнорирую его. Ракиз отлично справляется с уничтожением защиты противника — как физически, так и морально.
— Ааа, — говорит он, когда я не отвечаю. — Это из-за человеки-целителя.
Он улыбается, когда говорит это, и моя кровь запылала от ярости. Я рычу, бросаясь на него, и его глаза такие же жесткие, как и улыбка, играющая на его губах.
Моя вина. Боль и грусть в глазах Зои — это всё моя вина.
— Ракиз!
Мы оба поворачиваемся, когда прибегает Бет с бледным лицом. Ракиз хмурится, глядя на неё, и она не обращает внимания на воинов, которые ворчат, недовольные прерыванием нашей схватки.
— Я только что была в кради целителей. Мони говорит, что Зои так и не вернулась, когда пошла собирать растения в лесу. — Бет колеблется мгновение, а затем сжимает челюсти. — Невада пошла ей навстречу.
Лицо Ракиза теряет все краски, а затем становится темно-красным, всё его тело дрожит от ярости. Я тянусь за своим мечом и бегу к лесу, даже не осознавая, что двигаюсь. Позади меня Ракиз выкрикивает приказы своим людям, и лагерь начинает действовать.
Зои.
Мысль, что она в опасности, толкает меня вперёд, и я достигаю леса, выкрикивая её имя. Некоторые из человеческих самок уже здесь со своими супругами, все они держатся рядом с ними, их взгляды суровы, мечи в руках.
Терекс подходит ближе, и я оглядываюсь назад, на его беременную пару.
— Ты должен отвезти её обратно в лагерь.
— Она не уйдет, пока мы не узнаем, что случилось с её друзьями, и я не заставлю её.
Я хмурюсь, и он качает головой.
— Ты всё ещё не понимаешь этих человеческих самок.
Я игнорирую его выпад, и мы расходимся в поисках улик. Ракиз идёт со мной в ногу, его лицо застыло в маске ярости.
Мы почти спотыкаемся о тела.
Я падаю на колени, тряся Крониза, пока Ракиз и его люди проверяют охрану Невады. Кажется, он дышит, и я хмурюсь. Я не вижу ни крови, ни шишки на его голове, ни причины, по которой он оказался без сознания.
За нами трескается ветка, и вперёд выходит Элли с серым лицом. Терекс держит её за локоть, и кажется, что только его сила удерживает её на ногах.
— Проверь, нет ли красной метки, — бормочет она. — Какого-то… ожога.
Крониз стонет, когда я срезаю с него рубашку и нахожу у него на груди красную отметину. Я понял. Такое остаётся от палочного оружия, которое дохоллы использовали в битве против нас.
— У них Невада. Моя беременная пара.
Глаза Ракиза встречаются с моими, ясное опустошение.
Айви запыхалась, когда добежала до нас.
— Они обе умные. Невада может быть беременна, но она всё ещё тренируется. Я бы поставила на неё в любой день против какого-нибудь ублюдка дохоллов. А Зои…
Я встречаюсь с ней взглядом, и она ободряюще кивает мне.
— У неё есть сила, Тагиз. Мы найдем их обеих.
Ракиз встаёт и начинает отдавать приказы. Крониз снова стонет, наконец открывая глаза.
Он хмурится, явно сбитый с толку, и я борюсь, чтобы не зарычать на него за то, что он позволил похитить Зои.
— Дохоллы, — говорит он, и я киваю.
— Скажи мне, что произошло.
— Они появились из ниоткуда. Один из них должен был умереть. Я ранил его. Проверьте, в каком направлении он направлялся. Ищите кровавый след.
— Сколько их было?
— Пятеро. Сейчас, наверное, уже четверо. Они хотели захватить Неваду.
Я рычу.
— Они хотят использовать её, чтобы шантажировать Ракиза, чтобы тот отдал им корабль.
Крониз кивает.
— Мне жаль. Они напали без предупреждения. Они, должно быть, планировали это в течении некоторого времени. Но нет оправдания нашему провалу.
Появляется Мони с осунувшимся лицом, когда она начинает проверять других воинов.
Я встаю.
— Мы нашли, — кричат Врекс и Айви, привлекая моё внимание к свежим каплям крови, разбросанным по упавшему дереву, а Ракиз находит крошечный тупой нож на земле в противоположном направлении. Врекс наклоняется ближе, стараясь говорить тише.
— Айви говорит, что у нее сложилось впечатление, что дохоллы не привыкли находиться на улице. Они попались в наши ловушки во время боя и не умеют заметать собственные следы.
Мони подходит ближе к Ракизу и что-то бормочет ему. Он держит нож, и я осматриваю рукоять.
Это нож Зои.
Ей предстояло решить: взять с собой нож и надеяться использовать его или оставить знак, чтобы мы их нашли.
Она доверяет нам спасение их жизней. Даже после того, как мы позволили их похитить.
На мгновение моё горло сжимается так, что я не могу говорить, и мой голос становится хриплым, когда я пытаюсь взять себя в руки.
— Нам нужно разделиться.
Врекс кивает.
— Айви и я пойдем с Ракизом на восток. Вы берёте несколько воинов и идёте на запад. Мы разделим всех остальных, кого сможем выделить, и отправим их осмотреть местность на тот случай, если следы были попыткой отвлечь нас.
Я не раздумывая указываю на Жозета, Макила и Греза. Кронизу удалось подняться на ноги, и хотя его шаг не ровный, он настаивает на том, чтобы присоединиться к нам.
— Мы будем двигаться быстро, — говорю я.
Он кивает.
— Я буду идти в ногу.
Не спорю, просто двигаюсь в сторону востока. Мы находим новые следы, и я содрогаюсь при мысли о том, что Зои отдана на милость тем, у кого нет никаких ценностей.
Я убью их всех.
***
Зои
Я почти уверена, что у Невады начались роды. Она наклонилась, держась за дерево и задыхалась, когда один из дохоллов, насмехаясь над ней, схватил её за руку, пытаясь заставить двигаться.
Она ударяет кулаком, и он поднимает свою палку. Это зрелище заставляет моё сердце остановится, а во рту моментально пересохло. Он угрожающе машет им,
