— Чего я, как мы оба понимаем, явно не заслуживаю.
— Абсолютно правильно… Ты зол на меня за то, что теперь придется отдать один акр твоей драгоценной собственности. Которая, как и все остальное, досталась тебе ценой величайшего труда, о чем ты постоянно всем напоминаешь…
— С тобой можно сойти с ума, Дэни, — проговорил Логан значительно спокойнее, и в голосе его больше не слышалось угроз.
— Иначе зачем бы тебе ломать дверь и врываться в мою комнату?
— Согласись, — раздраженно заметил Логан, — мы заключили сделку, которая не имела никакого отношения ни к обществу «Друзья детей», ни к той собственности, и касалась лишь нас с тобой. — Он стал медленно расстегивать рубашку.
— Что ты собираешься делать? — прерывающимся голосом спросила Дэни.
— Собираюсь ликвидировать долг. — Рубашка его была расстегнута, ее полы выпущены из брюк. — Ты получила то, что хотела, Дэни. Теперь я обязан отдать этот участок, хочу я того или нет. Самое время выполнить условия нашей сделки. — Он расстегнул ремень и брюки.
— Нет! — прошептала она, отодвигаясь подальше. — Логан, подумай здраво. Ты сердит, я это понимаю. Сожалею, что так все получилось.
— Я тоже. Мне этого не хотелось.
— Ты поступаешь так, потому что ущемлена твоя гордость… Ведь я ушла от тебя…
— Это я могу пережить! С чем не могу смириться, так это с тем, что ты выкинула такой подлый трюк. — Он махнул рукой в сторону газеты. — Я с самого начала говорил, что ты не сможешь мной манипулировать. И вот тебе удался этот номер. Но видит Бог, я с этим не смирюсь.
— Ты хочешь изнасиловать меня?
— Я на все лады пытался ухаживать за тобой и вернуть твою любовь ко мне.
Он вспомнил отчаяние, которое пережил, увидев ее бегство. Как же смешно, должно быть, он выглядел со своим шампанским и розой — вроде подвыпившего зеленого юнца, который идет на свидание. Воспоминание придало ему решимости, и он подошел поближе.
— Не делай этого, Логан! — Дэни отодвинулась еще дальше, однако Логан схватил ее за подол рубашки.
— Вот так и я взывал к тебе в ту ночь, когда мы вместе сбежали. «Не позволяй им сделать это с нами, Дэни!» А ты просто стояла, когда меня заталкивали в эту проклятую машину шерифа! Ты позволила им разлучить нас, а сейчас умоляешь не трогать тебя.
— Я была в шоке.
— Я тоже оказался в шоке, когда прочитал утренний выпуск газеты.
— То случилось десять лет назад. Я была ребенком и не могла отвечать за свои поступки.
— Я тоже. — Он подтянул ее поближе.
— Ты можешь, — проговорила она, чувствуя, что ею овладевает страх. — Ты возненавидишь потом себя за это, Логан.
— Я уже ненавижу себя. За то, что был дураком все эти десять лет. За то, что принимал тебя за нечто большее, а не за социалиста, который играет людскими жизнями. Я нисколько не буду сожалеть об этом… По крайней мере тогда все кончится… После этого я забуду тебя.
— И ты хочешь, чтобы это было последним твоим воспоминанием? Чтобы все кончилось изнасилованием?
— Ты это так называешь?
— Да, потому что не смирюсь с этим. Я буду сопротивляться.
— Поступай как знаешь.
— Я стану кричать.
— Не станешь! Тебе не нужна дурная слава.
— Тебе тоже. Подумай! Это станет известно всем в городе.
— Мне глубоко наплевать. Я хочу тебя. Логан потянулся к Дэни, обнял за талию и повалился на нее. Он придавил ее своим телом. Дэни ахнула от ужаса, не веря тому, что происходит, и забилась, когда Логан разорвал на ней рубашку.
— Логан, перестань! Господи, что же это происходит?!
Логан, похоже, ничего не слышал и не желал слышать. Он впился в нее долгим поцелуем. Схватив ее запястья, поднял руки Дэни над головой. Сейчас Логан ничем не напоминал того человека, который недавно нежно ласкал ее.
Коленом он раздвинул ей бедра, и его тело агрессивно вклинилось между ними. Руки стали шарить по ее груди. Дерзкие пальцы возбудили соски, и Дэни содрогнулась, возмущенная предательством собственного тела.
Логан оторвал губы от рта Дэни, приник к обнаженной груди и стал языком ласкать соски. Его тело ходило ходуном, поскольку он пытался освободиться от одежды.
— Логан!
В этом шепоте Дэни настолько отразились отчаяние, разочарование и крушение надежд, что стена ярости и гнева, окружавшая Логана, через которую до этого не могли пробиться ни крики, ни громкие упреки, была пробита. Логан вдруг перестал целовать Дэни. Он почувствовал, что ему нет необходимости удерживать ее руки: они бессильно повисли. Дэни больше не сопротивлялась. Она лежала безразличная и равнодушная, не делая ни малейших попыток прикрыть наготу.
Натужно и часто дыша, Логан посмотрел в лицо Дэни: глаза закрыты, из-под ресниц скатываются крупные слезы. Он увидел, как она беззащитна, а затем посмотрел на себя со стороны — возбужденно-яростный и жестокий человек, и вдруг понял всю гнусность того, что собирался совершить.
Сознание вины и угрызения совести подействовали на Логана с такой силой, что он мгновенно скатился с Дэни. Сжал руками ее голову, запустил пальцы в волосы и спрятал лицо у нее на шее.
— Дэни, Дэни! — прохрипел он. — Боже милостивый, что я наделал? Что же я наделал?
Несколько минут они лежали молча. Он лишь нежно, словно прося прощения, гладил ее голову. Когда дыхание более или менее успокоилось, Логан сел на край кровати. Увидев расхристанную Дэни, испытал настолько сильное чувство стыда, что его затошнило. Он презирал себя. Логан потянул за край ночную рубашку и осторожно прикрыл грудь Дэни. Она вздрогнула от этого прикосновения, и сердце его сжалось от боли.
Логан поднялся с кровати. Опершись о стену, он уткнулся головой в кулак. Брюки приспущены, рубашка, болтаясь, свисала с одного плеча, словно боевой штандарт армии, потерпевшей унизительно позорное поражение.
Он почувствовал, что Дэни села в кровати. Набравшись мужества, повернул голову. Дэни молча смотрела на него. Глаза у нее были широко открыты, губы опухли от его бешеных поцелуев. Логан увидел, как крупная горькая слеза скатилась по ее щеке.
— Я знаю, ты должна ненавидеть меня, Дэни. Но уверяю тебя, что сам я ненавижу себя еще больше.
При звуке его голоса дрожь пробежала по ее телу. Она судорожно, болезненно проглотила комок в горле.
— Прости меня… Я… — Он некоторое время смотрел на стену, затем уронил руки и взглянул ей в лицо. — Проклятие, мне нечего сказать!
— Лучше и не говори ничего. — Дэни прикрылась разорванными кусками рубашки и сложила на груди руки.
— Тебе больно? Я причинил тебе…
— Нет! — покачала она головой.
— Я сошел с ума от гнева, Дэни. Клянусь, я не соображал, что делал. То есть я понимал, но… — Он развел руками. — Никогда не подозревал, что могу быть таким бешеным, могу обидеть тебя. Тебя. Да я благоговею перед тобой! — Его голос перешел в хрип. — Как я мог…
