Московский Кремль при Иване III. Художник А. М. Васнецов
Новгородские бояре прекрасно понимали, что вольности их города настает конец. До сих пор Москва мало вмешивалась в дела Новгорода лишь потому, что была слаба. На самом деле у московского великого князя были к этому все основания. Новгород, в отличие от Тверского или Рязанского княжеств, не был полностью независимым. Он пользовался самоуправлением, но по традиции выбирал своим князем каждого нового великого князя Владимирского. В свою очередь, великий князь обещал не нарушать вечевой вольности. Именно это позволяло новгородцам в случае опасности обращаться в Москву за помощью, не боясь при этом укрывать опальных московских князей и бояр. Москва не могла нарушить свое обязательство еще и потому, что особое положение Новгорода гарантировал великий хан и всякое выступление против Новгорода становилось выступлением против Орды. Кроме того, московские и новгородские земли на значительном протяжении были отделены друг от друга владениями тверских и ярославских князей.
Положение Новгорода резко изменилось в последние годы жизни Василия Темного. С усобицами было покончено, и почти все удельные князья сплотились вокруг Москвы. Могущественная Золотая Орда распалась на несколько враждующих друг с другом ханств. В 1430 году возникло независимое Крымское ханство, а в 1436 году – Казанское, основное население которого составляли волжские булгары. В Западной Сибири появилось Сибирское ханство. Главным претендентом на наследие Золотой Орды и самым опасным противником Москвы стала Большая Орда, где в 1470-е годы правил хан Ахмат.
Между тем, часть ордынских князей перешла на службу к великому князю московскому. В 1447 году Василий II в благодарность за поддержку в борьбе против Шемяки выделил бежавшему из Казани царевичу Касиму земли и городок на Оке, который с тех пор стал называться Касимовым. Наконец, тверское и ярославское княжества были настолько слабы, что вынуждены были всякий раз принимать сторону сильного – то есть Москвы. В общем, говорить о каких-то гарантиях Новгороду в этих условиях не приходилось.
В надежде сохранить вечевые вольности многие новгородские бояре склонились к переходу города под власть Литвы, где отношения между великим князем и его поданными строились на договорных началах. Возглавляла «литовскую» партию вдова новгородского посадника Марфа Борецкая. Другие, как и большинство простых людей, тяготели к Москве. Литовская партия взяла верх. В 1471 году Новгород отдался под защиту короля польского и великого князя литовского Казимира IV, обещавшего сохранить права Новгорода и свободу вероисповедания. В город прибыли его наместники.
Иван III, воспользовавшись этим, обвинил новгородцев в измене – ведь они нарушили договор, который заключили в 1456 году с его отцом. Возмущены были и высшие московские церковные иерархи – заключив союз с Литвой, Новгород попытался выйти из-под власти московской митрополии. Поступок новгородцев был опасен для Москвы и тем, что Казимир еще прежде вошел в союз с ханом Большой Орды Ахматом. У Ивана III были все основания опасаться удара со стороны Литвы и Орды, поэтому его дипломаты начали переговоры с крымским ханом Менгли-Гиреем. Они продвигались успешно, и, не дожидаясь их окончания, в июле 1471 года Иван Васильевич двинул на Новгород большое войско.
Война была недолгой, но кровопролитной. Московский великий князь шел на Новгород «не яко на христиан, но яко на иноязычник и на отступник православья». И московские ратники шли в бой не против своих братьев, а за православную веру. В самом деле, рассуждали они, зачем новгородцы отдались католическому («латинскому») государю? Зачем архиепископа своего хотели поставлять не на Руси, а в Литве? Ведь литовский митрополит Григорий поставлен константинопольским патриархом, а государь Иван Васильевич объявил, что с завоеванием Константинополя турками (в 1453 году) истинное православие у греков пресеклось. На Новгород шли как в крестовый поход и в битве держались стойко, не испытывая сомнений. Московским воинам велено было «жечь, и пленить, и в полон вести, и казнить без милости жителей за их неповиновение своему государю великому князю», и они честно исполняли свой долг. Новгородцы были ошеломлены – ведь многие годы до того они привыкли видеть москвичей союзниками, а московского князя и митрополита своими духовными лидерами.
В середине июля 1471 года московский воевода, князь Даниил Холмский, легко разбил новгородские полки в битве на реке Шелони. Пало более 12 тысяч новгородцев. После этого войска двинулись к Новгороду. Казимир IV не смог помочь союзнику. Литовские земли опустошал крымский хан Менгли-Гирей, с которым Иван III смог заключить союз. Путь Ахмату перекрыли касимовские царевичи. Понимая, что им не выстоять, новгородцы запросили мира. Иван III согласился при условии, что Новгород отречется от союза с Казимиром, выплатит 15500 рублей и признает за великим князем московским высшую судебную власть. Со своей стороны он соглашался оставить в неприкосновенности вече. Литовско-новгородский союз был подорван, но пока Новгород сохранял остатки независимости, Иван III не мог быть спокоен.
Предлог нашелся скоро. Как-то новгородские послы назвали Ивана Васильевича «государь», а не «господин», как было принято прежде. Оговорка имела очень серьезные последствия. По московским понятиям, назвать человека «государь» – значит признать его полную власть и свое безоговорочное подчинение. Обращение же «господин» использовалось между равными. В Новгороде прекрасно понимали, что Москва без колебаний воспользуется этим промахом, и тут же объявили, что послы действовали без ведома вече и превысили свои полномочия. Вышло еще хуже – Иван III разгневался и, обвинив новгородцев в измене, выступил в поход. Осадив Новгород, он потребовал, чтобы новгородцы полностью отказались от независимости и подчинились Москве. В январе 1478 года новгородцы сдались на условиях Ивана III. В Новгород прислали московских наместников, вече было упразднено, а вечевой колокол, символ новгородской вольности, и Марфа Борецкая отправлены в Москву. Иван Васильевич обошелся без массовых казней – он просто переселил тысячи новгородских семей в другие области Руси, а их земли отдал купцам и служилым людям из Московского княжества. Это подорвало экономическую основу новгородской государственности, и Новгород сделался второстепенным городом.
В 1480 году Ахмат все же решился идти на Русь. Летом он подошел к реке Угре, отделявшей Московское княжество от Литвы, и расположился там, ожидая подхода войск Казимира. Но литовские войска так и не подошли – помешал крымский хан Менгли-Гирей. Две рати, татарская и русская, стояли против друг друга пол года, лишь изредка вступая в мелкие стычки. В это время по глубоким тылам Ахмата, далеко в Поволжье, прошел соединенный русско-татарский отряд под командованием воеводы Ноздреватого и царевича Нур-Даулет-Гирея. Опасаясь за свои владения, Ахмат отступил. После этого Иван III уже не считал нужным вести переговоры о выплате дани и выслал ханских послов. «Стояние на Угре», в котором Руси противостояло далеко не самое сильное из ханств, принято считать концом монголо-татарского ига, хотя фактически дань Орде перестал платить еще Василий Темный.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
