Елена умерла 3 апреля 1538 года. Современники были убеждены, что ее отравили, хотя явных доказательств в пользу такого обвинения нет. Но в смерти молодой женщины были заинтересованы многие знатные бояре, и прежде всего князь Василий Шуйский, который без колебаний воспользовался смертью правительницы. Уже на седьмой день были схвачены Иван Овчина-Телепнев-Оболенский и его сестра Аграфена. Оболенский в заключении умер, а сестру его сослали в Каргополь. Противники Елены были освобождены – среди них и князь Иван Бельский, давний соперник Шуйских.
Следующие пять лет прошли в непрерывной борьбе между Шуйскими и Бельскими. Стороны попеременно одерживали верх, причем на побежденных каждый раз обрушивались жесточайшие репрессии. Те, кого не казнили сразу (как правило, без суда и следствия), умирали в темницах. Однажды трое Шуйских прямо у государя на совете стали жестоко избивать боярина Федора Воронцова. Им казалось, что он пользуется слишком большим влиянием на великого князя. Иван, которому тогда было 13 лет, и митрополит с трудом уговорили их не убивать Воронцова, но не смогли спасти его от ссылки в Кострому. Когда же митрополит по просьбе государя пошел к Шуйским просить за Воронцова, его вытолкали, разодрав мантию.
Эта обстановка самым серьезным образом повлияла на характер Ивана. Мальчик был предоставлен самому себе, никто не заботился о его образовании и воспитании. Когда он не нужен был для официальных церемоний в качестве символа высшей власти, его иной раз даже забывали накормить. Но Иван взрослел, и самые разные люди начали пытаться подчинить его своему влиянию. Казалось, управлять нервным, впечатлительным и необузданным юношей будет нетрудно. Уже через полгода после расправы с Федором Воронцовым кто-то из его сторонников подучил великого князя убить Андрея Шуйского. Иван отдал Шуйского своим псарям. Те задушили его, и убитый еще долго «лежал наг» в Курятных воротах.
Свирепость нрава, присущая Ивану с ранней юности, никого в те времена не шокировала. Войны и наказания повсеместно отличались ужасающими жестокостями. Современные историки даже не рискуют сообщать подробности издевательств и пыток, которым подвергались пленные и преступники. Но люди того времени и в России, и за ее пределами воспринимали это как должное. Английская королева Елизавета I (Иван Грозный состоял с ней в переписке) с гордостью показывала французскому посланнику лондонский Тауэр, все зубцы которого были сплошь унизаны трупами повешенных, и замечала: «Так-то мы изводим измену». Потому-то Ивану Васильевичу все сходило с рук. Там, где другой поплатился бы, он оставался безнаказанным, а иной раз и удостаивался похвалы.
Однако рядом с юным великим князем были не только льстецы и интриганы. С 1540-х годов в его окружение вошел митрополит Макарий, который стал духовным наставником Ивана Васильевича. Под его руководством государь много читал, был хорошо знаком с русскими летописями, со священной, церковной и римской историями. По книгам Иван составил представление об особом, священном характере царской власти. Уже к 16 годам начитанный юноша был своим человеком среди московских книжников и стал приближать к себе некоторых из них, людей неродовитых, но образованных.
Царский венец
16 января 1547 года в Успенском соборе московского Кремля Иван IV торжественно венчался на царство. Отныне великий князь Иван Васильевич именовался «царем и великим князем всея Руси». Это стало вызовом ближайшим соседям – Казанскому и Крымскому ханствам, Литве и Швеции. Теперь Иван как настоящий царь должен был либо покорить их, либо покориться сам.
Но прежде право на царский титул предстояло доказать своим подданным. До сих пор великий князь был всего лишь первым среди равных. Царский титул возвысил его над другими князьями, чьи предки еще совсем недавно сами правили как суверенные государи. Далеко не всем нравился такой оборот.
К счастью для Ивана IV, десять лет боярского правления с его склоками, опалами и казнями вымотали Русь до предела. Чаще всего казнь или опала сопровождались полным разорением вотчины, крестьян сгоняли с земли, и они в буквальном смысле шли по миру. По стране бродили толпы нищих, готовых при всяком удобном случае присоединиться к разбойничьим шайкам, орудовавшим на дорогах. Казна была истощена войнами, а кроме того, ее просто растаскивали. Простые люди изнемогали от непомерных податей и произвола наместников. Поэтому венчание молодого государя на царство в народе встретили с надеждой.
Иван IV. Парсуна. XVI в.
Через две недели царь женился на Анастасии Романовне Захарьиной-Кошкиной. Родственники ее держались в стороне от боярских смут, а дядя был приближенным Василия III. Красивая, умная и добродетельная Анастасия оказала на государя самое благотворное влияние. Тогда же вокруг царя стал складываться кружок из честных и способных людей, получивший название Избранной рады. Важнейшими членами этого кружка были придворный священник Сильвестр, дьяк Алексей Адашев и князь Андрей Курбский. Кроме того, к Избранной раде был близок митрополит Макарий. Эти люди понимали, что без глубоких реформ своевольные князья снова и снова будут растаскивать Русь на уделы. К активной деятельности их подтолкнуло восстание, потрясшее Москву летом 1547 года.
Всю весну столица горела. Сильные пожары вспыхивали чуть не каждые две недели. Но пожар 21 июня стал настоящей катастрофой. Сначала загорелась церковь Воздвиженья на Арбате. «Огонь потек, как молния, спалил на запад все вплоть до Москвы-реки… потом буря обратилась на Кремль…» Всего сгорело около 25 тысяч дворов, около двух тысяч человек погибло. Чудом спасся митрополит Макарий, который, спускаясь по канату с кремлевской стены, сорвался вниз.
Митрополит Московский Макарий. Икона. XX в.
В народе обвиняли Глинских. Говорили, что мать покойной Елены Анна Глинская чародейка, что она вынимала сердца человеческие, мочила их в воде, а потом той водой кропила московские улицы. Толпа требовала Глинских на расправу и, застав князя Юрия Глинского перед Успенским собором в Кремле, растерзала его, бросив труп там, где казнят преступников. После этого толпа три дня грабила уцелевшие дворы, наконец, явившись к загородному царскому дворцу на Воробьевых горах, потребовала от царя выдать его бабку Анну Глинскую и всех прочих членов этой семьи. В ответ Иван Васильевич приказал казнить несколько «крикунов», остальных мятежников удалось остановить уговорами. Царь догадывался, что толпу подстрекали противники Глинских, но доказать это было невозможно. Понимая, что точно так же народ могут повернуть и против него самого, Иван Васильевич больше не сомневался в необходимости перемен. Нужно было положить конец боярской вольнице.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
