— Еще секунды полторы и мы выйдем из роя, — подбодрила Арина.
В станцию ударили последние семь осколков, и град прекратился, нанеся Дому двести два удара, остальные частицы сбиты лазерами или прошли мимо. Завод продолжил свое движение по орбите, но теперь это уже не слаженный, идеально настроенный инструмент, каким он был еще пять минут назад, а тяжело поврежденная машина, рискующая окончательно превратиться в огромную груду металлолома, если Ольга Воронова срочно не исправит ситуацию.
— Что с реактором?
Перед глазами Ольги проплывали трехмерные модели термоядерного реактора в самом центре Дома, она придирчиво сканировала сотни параметров состояния энергетической установки.
— Реактор не поврежден, я перевела его на холостой ход, девять процентов от максимальной мощности.
— Центральный Пост?
— А что ему сделается, там же броня, начинаю борьбу за живучесть!
Хозяйка видела, как из разбитых вентилей начинает сочиться полупрозрачная маслянистая жидкость, напоминающая бесцветное желе — реагент потек. В невесомости желе поднялось в пустоту между колоннами, образуя идеальной формы капли, которые под воздействием взаимного притяжения стали сбиваться в громадные пузыри, наподобие мыльным. Эти жирные пузыри начали медленно двигаться к центру завода, обтекая попадающиеся по пути трубы и постепенно продвигаясь туда, где вспыхивали искры разбитых трансформаторов. Оля пыталась отключить там подачу энергии, но не смогла.
— Ремонтники — вперед!
Она указывала наиболее угрожающие повреждения, и земной компьютер бросил в бой всех имеющихся роботов, ждавших команды перейти в атаку. Получив приказ, металлические крысы побежали вперед по узким служебным туннелям к месту выпадения града, подхватывая необходимые детали и узлы из крошечных инструментальных ящиков. Каждый робот хватал предназначенные ему детали, затем крысы разбились на небольшие команды, двигающиеся к своему, заранее указанному повреждению. Ольга мысленно составила общий план ремонтных работ, но ей серьезно мешало то, что из-за аварии она теперь не видела и не чувствовала некоторых частей завода.
— У нас восемнадцать минут до выхода на солнечную сторону. Надо успеть собрать реагент до рассвета, иначе он вспыхнет при повышении температуры, когда на него попадут солнечные лучи!
Первые группы крыс достигли своих целей и приступили к экстренному ремонту. Они разбирали по частям разбитые вентили, отрезая резаками оборванные куски проводов и шлангов, холодной сваркой заделывали трещины и пробоины в трубах. Удалив остатки разбитых механизмов, крысы тут же начали сборку на их месте новых узлов из принесенных на себе деталей. Несколько отдельных команд собирали парящие в пустоте капли реагента в герметичные контейнеры.
— Эх, роботов не хватает, мало роботов!
Вырвавшийся на свободу реагент тем временем стекался все дальше и дальше к центру тяжести завода, собравшись из отдельных мелких капель в двухметровый пузырь, уверенно продвигающийся к развороченной, сыплющей во все стороны искрами трансформаторной подстанции.
Ольга резко согнулась, словно от сильного удара в солнечное сплетение — нейроинтерфейс передал ей часть энергии мощного взрыва, едва не убив. Абсолютно беззвучная ударная волна выбила десяток внешних секций, пламя вырвалось из корпуса газовым факелом, жидкий огонь разлился во все стороны, словно покрытая горящей нефтью вода. Полыхающие капли реагента прилипали к элементам конструкции, грозя прожечь насквозь и вызвать новые пожары, крысы-ремонтники покидали свои посты и с самоубийственной храбростью бросались на тушение огня.
В глазах у Ольги прояснилось, боль исчезла — Арина разорвала соединение.
— Арина, я не смогу управлять заводом без прямого контакта!
— Если ты умрешь от кровоизлияния в мозг или потеряешь сознание при следующем взрыве, толку от этого не будет, — няня пояснила свое решение.
— Немедленно подключай обратно, я приму обезболивающее и уменьшу силу тока в передатчике. Это приказ, выполнять! — Глаза Оли гневно сверкнули, она впервые говорила таким тоном с учителем.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Есть! — Арина ответила на первый приказ хозяйки Дома и восстановила соединение головного мозга Ольги с нервной системой завода.
Обезболивающее начало оказывать свое действие, Ольга окончательно пришла в себя и бросила в бой с огнем сохранившуюся часть противопожарной системы, сбивая лижущий трубы пламень струями белого порошка из огнетушителей. Пережившие взрыв ремонтники тем временем с отчаянной быстротой отпиливали искореженные трубы с кипящим внутри реагентом и выталкивали их за борт прочь от станции, где те начинали взрываться одна за другой. Постепенно пламя удалось локализовать, но заряда в огнетушителях оставалось все меньше, а механические крысы погибали одна за другой, но не оставляли своих позиций, сражаясь с огнем до конца. Один из погибающих роботов передал Оле изображение служебного туннеля с вывороченным люком, куда затек большой пузырь еще не вспыхнувшего реагента. Лицо девочки исказилось страхом и злобой.
— Арина, служебный туннель 27-А, там скопился реагент, а внешний защитный контур над ним сгорел! Надо снова закрыть эту секцию теплоизоляцией, пока мы не вышли на солнце, второго взрыва завод не выдержит! — Оля отчаянно просила няню о помощи, больше ей обратиться не к кому, внешние ремонтные машины не отвечали.
— Поняла, оставайся здесь и направляй меня!
Арина молниеносно отсоединила пристегнутую к поясу страховку, включила реактивный ранец и улетела к заводу. Оля проводила ее взглядом и возвратилась к тушению огня.
Она разделила уцелевших крыс на две группы — основную и резервную. Резервная группа ушла за неиспользованными огнетушителями в дальних частях завода, основная тем временем продолжила тушение огня и разборку завалов, выбрасывая поврежденные части механизма за борт, где они начинали вращаться по замкнутой орбите вокруг станции.
Арина достигла конца осевой мачты и летела теперь над серым корпусом завода, направляясь к контейнерам с дополнительным оборудованием и стройматериалами.
— Оль, в каком ящике изоляция?
— Номер восемь два двенадцать!
— Все, вижу, нашла.
Арина сорвала пломбу с контейнера, откинула крышку, вынула несколько длинных рулонов блестящей серебристой пленки и автоматический молоток, перехватила все это крепежной лентой и устремилась дальше, к тому месту, где под внешним несущим корпусом проложен служебный туннель 27-А.
Возвратилась малая группа ремонтников с огнетушителями: Оля расставила роботов в особом порядке и начала широкомасштабное наступление на огонь, забивая пламя белыми порошковыми потоками. Одна из крыс запечатала выбитый люк служебного туннеля, не давая огню подступиться к заполняющей узкую трубу жидкости, но от нагрева солнечными лучами и последующего подрыва это не спасет, здесь надо перекрыть теплоизоляцией добрую сотню квадратных метров поверхности завода.
— Я на месте, начинаю работу!
— Скорее, до восхода три минуты!
— Успею!
Арина подлетела к опаленным стенам завода над злополучным туннелем, и начала проворно разворачивать рулон серебристого материала, закрепляя пленку выстрелами молотка, работая подобно большому пауку. Надо спешить, няня видит, что от прежнего защитного контура почти ничего не осталось, и удар солнечных лучей в пробоину будет смертельным, если она не установит теплоизоляцию заново.
Дом летел по орбите все дальше, над земным диском разливалось золотое пламя утреннего света, еще тридцать секунд и взойдет солнце.
— Арина!
— Без паники, успею!
Последние несколько метров рулона, молоток выбрасывает еще одну очередь крепежных дюбелей, и Арина закрывает теплоизоляцией опасный участок.
— Вот так это делается! Готово!
Солнце ударило в поврежденную и горящую станцию своими жесткими прямыми лучами. Оля с тревогой наблюдала за возрастанием температуры на опасном участке, но критическая отметка так и осталась не пройденной, экстренно проложенная защита выдержала нагрев. Пожар уже почти везде потушен, ремонтники локализовали последние очаги огня, больше гореть нечему. Угроза гибели станции отступила.
