Не ранее даты, обведенной в календаре.
Хозяин передал Вайенте конверт с кодами от ячейки, которая и ездила извлечь оттуда предмет - то самое “хитроумное шильце”. Однако, когда Вайента позвонила, новости озадачили и вызвали тревогу. Содержимое банковской ячейки уже кто-то забрал, а сама Вайента чудом избежала ареста. Седовласая женщина каким-то образом прознала о депозите и применила всё своё влияние для получения доступа к той ячейке и к тому, чтобы получить ордер на арест всякого, кто попытается эту ячейку вскрыть.
Это было три дня назад.
Тот похищенный предмет клиент явно намеревался сделать средством напоследок досадить седовласой женщине - этаким зло усмехающимся голосом из могилы.
И вот теперь он заговорил преждевременно.
Консорциум всегда находился в состоянии отчаянной борьбы, используя все свои ресурсы для защиты конечных интересов клиента, да и своих собственных. В процессе этой борьбы Консорциум не раз переступал черту, вернуться к которой - и хозяин это понимал - было сложно. Теперь, после всего, что раскрылось во Флоренции, хозяин, уставившись на свой стол, ломал голову над тем, что несёт с собой будущее.
С календаря на него навязчиво смотрела набросанная клиентом окружность - зловещее кольцо красными чернилами вокруг явно какой-то особенной даты.
Завтра.
Хозяин с неохотой посмотрел на бутылку скотча на столе перед собой. Затем, впервые за четырнадцать лет, он наполнил стакан и выпил его залпом.
В одном из подпалубных отсеков координатор Лоренс Ноултон вытащил из компьютера красную флешку и положил её перед собой на стол. Видео оказалось едва ли не самым странным из всего, что он когда-либо видел.
А его длительность была ровно девять минут - с точностью до секунды.
Испытывая необычное чувство тревоги, он встал и заходил по своей маленькой каюте, раздумывая, стоит ли показывать это экзотичное видео хозяину.
Просто делай свою работу, приказал себе Ноултон. Без вопросов. Без обсуждений.
Мысленно вспоминая видео, он пометил в своем ежедневнике подтверждение задачи. Завтра, согласно просьбе клиента, он загрузит видеофайл в СМИ.
ГЛАВА 18
Проспект Никколо Макиавелли считается одним из красивейших во Флоренции. С его S-образными изгибами, змеящимися сквозь пейзажи с сочной растительностью в виде живых изгородей и лиственных деревьев, это излюбленное место мотоциклистов и энтузиастов Феррари.
Сиенна умело выруливала на трайке по всем изгибам трассы; они выехали за пределы запылённого жилого квартала и оказались в зоне чистого, с привкусом кедра воздуха элитного западнобережного района. Проехали мимо соборных часов, которые отбивали 8 утра.
Лэнгдон всё раздумывал, возвращаясь мыслями к таинственным образам дантовского ада… и к загадочному лицу красивой седовласой женщины, которую у него на глазах втиснули между двумя солдатами на заднем сидении фургона.
Не знаю, кто она, но сейчас она у них.
- Та женщина в фургоне, - сказала Сиенна, перекрикивая шум мотора трайка. - Ты уверен, что это та, которая тебе являлась?
- Абсолютно.
- Тогда ты наверняка сталкивался с ней в какой-то момент за последние два дня. Вопрос в том, почему ты и дальше её видишь… и почему она всё твердит тебе “ищи и обрящешь”.
Лэнгдон согласился. - Я не знаю… Я не помню, чтобы встречал ее, но каждый раз, когда я вижу ее лицо, у меня возникает непреодолимое чувство, что я должен помочь ей.
Очень жаль. Очень жаль.
Лэнгдон вдруг подумал, не относились ли его странные извинения к седовласой женщине. Подвел ли я ее каким-то образом? От этой мысли живот скрутился в узел.
Лэнгдону показалось, что кто-то убрал жизненно важное оружие из его арсенала. Я ничего не помню. Будучи эйдетиком с детства, он больше всего рассчитывал на свою память, как на важнейший интеллектуальный ресурс. Для человека, привыкшего вспоминать малейшую деталь из увиденного, жизнь без памяти была сравнима с попыткой посадить самолет в кромешной тьме без радара.
- Кажется, твой единственный шанс найти ответы - это расшифровать карту, - сказала Сиенна. - Какие бы тайны она не скрывала… думаю, это причина, почему за тобой охотятся.
Лэнгдон кивнул, обдумывая слово “catrovacer” на фоне извивающихся тел дантовского ада.
Внезапно Лэнгдона осенило.
Я пришел в себя во Флоренции.
Ни один город в мире не был так тесно связан с Данте, как Флоренция. Данте Алигьери родился и вырос во Флоренции, согласно легенде, влюбился в Беатриче во Флоренции и был жестоко изгнан из родного дома во Флоренции, обреченный годами скитаться по Италии, страстно мечтая о доме.
- Ты бросишь всё, к чему твои желанья
стремились нежно, - написал Данте об изгнании. - Эту язву нам всего быстрей наносит лук изгнанья.
Вспомнив слова из семнадцатой песни Рая, Лэнгдон посмотрел вправо, через реку Арно, на далекие шпили старой Флоренции.
Лэнгдон представил внешний вид старого города - толпы туристов, пробки и оживленное движение по узким улочкам, вокруг знаменитого Флорентийского собора, музеев, часовен и торговых районов. Он подозревал, что они смогут испариться в толпе людей, если Сиенна разобьет трайк.
- Старый город - вот куда нам нужно, - сказал Лэнгдон. - Если ответы существуют, тогда они, возможно находятся там. Старая Флоренция была целым миром для Данте.
Сиенна кивнула в знак согласия и прокричала через плечо.
- К тому же, там будет безопасней - много мест, где можно спрятаться. Едем к Римским воротам, оттуда мы сможем пересечь реку.
Река, подумал Лэнгдон с трепетом. Известное путешествие Данте также начиналось с пересечения реки.
Сиенна надавила на газ, и пейзаж позади начал постепенно расплываться. Лэнгдон в это время мысленно прокручивал в голове образы ада, мертвых и умирающих, десяти рвов Малеболже с врачевателем в маске чумы и странного слова CATROVACER. Он задумался над словами, нацарапанными в нижней части Карты - Истина откроется глазам смерти - и подумал, что зловещее выражение могло быть цитатой Данте.
Не припомню такой фразы.
Лэнгдон был весьма сведущ в трудах Данте, а будучи известным искусствоведом, специализирующимся на иконографии, он время от времени привлекался для интерпретации многочисленных символов, наводнявших нарисованные Данте пейзажи. По совпадению, или возможно не столько по совпадению, он читал лекцию по Аду Данте приблизительно два года назад.
- Божественный Данте: символы Ада.
Данте Алигьери стал одной из культовых фигур мировой истории, благодаря которому появились дантовские объединения по всему миру. Старейший Американский филиал был основан Генри Уодсвортом Лонгфелло в 1881 году в Кембридже, Массачусетс. Известный домашний поэт Новой Англии был первым американцем, который перевел Божественную комедию. Его перевод по сей день является одним из самых уважаемых и популярных.
