учётом замкнутых кривых.
– Тогда почему не состоялось второе воскрешение? И, кстати, кто был номером два? – спросил я.
– Вторым был Орфей. Несмотря на аварию, у меня нет уверенности, что воскрешение не состоялось, – помрачнев, ответила Геката.
– То есть вы не уверены в результате? Поясните.
– Душа Орфея соединилась с телом, но в момент телепортации произошёл энергетический выброс. Я не уверена, что он попал на Землю, – так же мрачно проговорила Геката.
– Как же тогда узнать, куда попал Орфей? – вскричала Эмми.
– Если он здесь, мы об этом узнаем. А если на Земле, только со временем, когда слава о нём достигнет врат Олимпа.
– А что теперь с реинкарнатором? – спросила Эмми.
– Блок телепортации аннигилировал, и его нужно собирать заново. У меня не хватает некоторых деталей для ремонта, поэтому я отложила продолжение экспериментов, – ответила Геката и, мне показалось, вздохнула с некоторым облегчением.
– Вы переживаете за судьбу Орфея? – с участием спросила Эмми.
– Уверена, что с ним всё будет хорошо! – браво сказала богиня, но отвела глаза в сторону.
– Каких дефицитных деталей не хватает для ремонта вашего устройства? – поинтересовалась Эмми.
– Главная деталь – красная жемчужина, которая аккумулирует энергию, создаваемую волновыми потоками генератора. Проблема в том, что такие жемчужины образуются случайно под влиянием каких-то непонятных факторов, которые невозможно искусственно смоделировать. Существует вероятность, что у кого-то в коллекции имеется такая жемчужина, но мне об этом ничего не известно. Остальные детали хотя и редки, но не настолько. Путешествуя по своим делам, вы могли бы оказать мне неоценимую услугу в поисках жемчужины. Расспросите о ней в царстве Посейдона и у тех, с кем будете встречаться.
– Если повезёт и найдём жемчуг, то каким образом мы, лишённые физических тел, доставим его вам? – спросила Эмми.
– Вам не стоит беспокоиться на этот счёт. Мне будет достаточно знать, где и у кого, а остальное не ваша проблема.
– Геката, какое назначение у дольмена, находящегося в основании пирамиды? – задал я вопрос.
– Это своего рода ложемент, куда помещается душа, подвергаемая последующему метемпсихозу.
– Каким образом вы помещаете душу в дольмен? – поинтересовался я.
– Это работа Таната. Он исторгает захваченную душу во чрево дольмена, а затем я приступаю к процессу создания оболочки.
– Но для создания тела необходимы биологические материалы. Где вы их берёте? – задала Эмми
– Всё, что необходимо для создания тела, я размещаю в камерах, которые находятся в стенках пирамиды. О самих материалах я умолчу, так как это секретное ноу-хау. Душа непосредственно воздействует на создание тела, так как в ней записаны все параметры физиологического состояния человека на момент смерти. Я просто регулирую процессы, не вмешиваясь в них. Это скорее магический ритуал, а не конструктор в простом понимании.
– Получается, что вы воспроизводите копию человеческого тела со всеми болезнями и старением организма, записанным его мозгом, я так поняла? – озадаченно спросила Эмми.
– Нет. Я учла этот недостаток трансформации и избавилась от всех геронтологических и патологических изменений в реанимированном организме. Единственное, что мне было не под силу, так это преодолеть память самого объекта о собственном внешнем виде. В остальном все органы идеальны, как у младенца.
– На Земле вам бы присудили несколько Нобелевских премий одновременно, – восторженно заключила Эмми.
– Славы мне хватает, а вот красной жемчужины очень недостаёт, – улыбнулась Геката.
– Здесь есть поблизости портал в царство Посейдона? – спросила Эмми.
– Во всех жилищах есть вход туда. У меня портал на втором этаже возле книжного шкафа, – ответила Геката, – вы хотите им воспользоваться?
– Пока нет, может быть, в другой раз, – ответил я, опередив подругу. – Хочу спросить об отношениях между богами. Это будет корректный вопрос?
– Если будет корректно задан, я не вижу препятствий.
– Насколько вероятен заговор против действующей власти на фоне, казалось бы, стабильности и процветания местных элит?
– Зависть, ненависть, интриганство, стяжательство и прочие пороки люди унаследовали от богов. Я не могу быть уверенна, что кому-то вдруг не захотелось изменить, а может, улучшить своё существование. Креатив нечасто обуревает божественные души, но, если созреет необходимость что-то изменить, мало не покажется никому, – ответила Геката.
– Спасибо за искренний ответ, – сказал я, – найдём жемчужину и однажды попросим воскресить нас в вашем чудесном реинкарнаторе.
– До свидания, Геката, – сказала Эмми.
– Хорошего пути, – ответила богиня.
Печать запрета
Направляясь в пещеру по указанному Гермесом направлению, я прикинул наши шансы на благоприятное завершение спуска в преддверие Тартара. Что-то подсказывало мне, что этот вояж будет одним из самых рискованных. Отнюдь не чувство страха овладевало мной, а отсутствие понимания того, с чем там придётся столкнуться. Выводы из скудной информации, полученной нами в беседах, были сырыми. В какой-то момент мне вообще казалось, что нас водят за нос, удаляя от цели поиска. Если за основу брать вывод Эреба, попытка обнаружить Кроноса в мирах Аида и Посейдона такое же бесперспективное занятие, как поиск куриных яиц в кладке крокодила. Можно предположить, что Эреб послал нас с миссией, которая известна только ему, прикрываясь поисками Крона. Непонятная история с пропажей Орфея также давала обильную пищу для размышлений. А слова Гипноса о краже Крона добавляли столько неразберихи, что становилось не по себе. Спуск в пещеру может дать толчок в правильном направлении, а может перечеркнуть всё, включая и нашу свободу. Хорошо всё взвесив, я обратился к преданной спутнице:
– Эмми, тебе не страшно идти в пещеру?
– Последнее время, с момента нашего знакомства, я перестала обращать внимание на такие эмоции, как испуг, страх, ужас. Меня стали привлекать любопытство, мечты, приключения. Такое ощущение, что с тобой я начала новую жизнь, и она мне нравится.
– Как ты думаешь, мы сможем оттуда выбраться? – спросил я, заранее зная ответ.
– Мы сможем выбраться из любого дерьма, главное, чтобы оно не вступало в реакцию с нашими плазменными мозжечками, – засмеялась Эмми.
– Может, нам стоит потренироваться с перемещением в пространстве? – спросил я.
– Что ты предлагаешь?
– Давай немного увеличим дистанцию между нами, скажем, до двадцати метров, – предложил я, – иди вперёд.
– Ага, шалун, хочешь пялиться на мой зад. Нет, лучше ты иди вперёд, – рассмеялась Эмми.
– Как тебе угодно, хотя об этом я не думал, – ответил я и двинулся вперёд.
– Я тоже думать не буду, только смотреть, – подколола меня Эмми.
Когда мы разделились, я спросил:
– Интересно, как далеко мы сможем разойтись, чтобы не потерять контакт?
– Это можно проверить опытным путём, но я не вижу в нём необходимости. Хорошо, что слышимость голоса не уменьшилась, – сказала Эмми, – я думала, придётся кричать.
– Закончили тренировку. Идём дальше с интервалом в двадцать метров, – предложил я.
Вскоре среди
