Незакрепленный камень откатился от моей ноги, загремел, стукнулся и полетел на арену.
Театр вмиг стал холодным, разрушенным и пустым.
Ветер рвал мне волосы, и меня пронизывал сырой холод. Восходила луна.
Свет дочиста выжег из моих глаз то, на что я глядела.
Но я была не одна. Я чувствовала это, и оглянулась вокруг. У меня тогда наступило просветление, и я не особенно страдала от лихорадочного возбуждения или грез. На другой улице стояла высокая башня. От нее осталась лишь одна стена и лестница, описывающая виток за витком, словно искривленный позвоночник. После того как я увидала их, просветление, надо полагать, меня тут же покинуло. Что-то влекло меня к башне, сильно и настойчиво.
— Я ПОЛЕЧУ ТУДА, — подумала я. И почувствовала быструю рвущую боль в спине. Я говорю боль, но она была, как ни странно, приятной. Я слышала, как люди, потерявшие в каком-то сражении руки или ноги, клялись, что они по прежнему ощущают их там — зудящими, чешущимися от желания заняться привычным делом. Именно такое ощущение вызывали и крылья, когда они выросли у меня из плеч и пустили свои корни в мускулы и кости на моей спине, словно конечности, потерянные мной, по по-прежнему бывшие там, зудящие и чешущиеся. Я шевельнула ими, это было удивительно. Даже лишнее паре рук я бы меньше удивилась. В лихорадочном сне меня позабавили мои первые попытки летать. Ни один птенец никогда не бывал столь неуклюжим. Но в конечном итоге умение ко мне пришло, и я взлетела. И тогда я ощутила их силу. Каждый сильный взмах, казалось, исходил скорее из глубины моего живота, а не из позвоночника. Ноги я твердо держала вместе, а руки скрестила под грудью, так, как делала в других моих снах. Лететь до башни было совсем недалеко.
Там стоял каменный алтарь, и я знала его достаточно хорошо. В белой чаше виделось мерцание и тень. Но я побоялась.
— Со Карраказ Энорр, — прошептал «неголос»у меня в мозгу, и я знала, на каком языке он говорил, теперь, когда слышала, как на нем говорили увиденные в снах призраки.
— Я Карраказ. Бездушный. Ты думаешь, что не знаешь, почему ты находишься здесь, но ты здесь, потому что здесь Карраказ, а мы с тобой одно целое, ты и я. Я вырос с тех пор, как мы встретились в вулкане. Ты хорошо маня кормила. Я уничтожу тебя, но сперва мы станем единым целым. Позволь мне дать тебе Силу для властвования над этими шлевакинами. Они всего лишь мелкие твари и намного ниже тебя. Но как опасны маленькие ядовитые муравьи, которые едят тебя заживо! Ты не найдешь Нефрит, и поэтому я дам тебе немного Силы, Принцесса Пропащих, прежде чем твой Дарак отвернется от твоего проклятого лица и тебя разорвут шакалы…
Слово, которое употребил Карраказ — «шлевакины», грязные подонки, грязь и экскременты неполноценных людей — точнее не назовешь, настолько они были ниже меня, того, чем я была и чем могла быть. Но прежде чем я смогла протянуть руку и сказать «Дай ее мне», мною овладела какая-то стихийная сила и встряхнула меня. Я вцепилась в камень башни прежде, чем меня могло стряхнуть вниз и яростью закричала:
— Оставь меня в покое!
— Убей его, — сказал «неголос».
Мои руки нашли огромный кусок отставшей черепицы, я схватила его и ткнула им в то, что, казались, меня мучило.
В правом ухе у меня раздался треск, могучий как гром. Башня рассыпалась, и я упала.
Я упала, но недалеко. Открыв глаза, я увидала, что лежу на красно-зеленых камнях лестницы театра. Чья-то рука схватила меня выше локтя и подняла на ноги. Она не могла принадлежать никому иному, кроме Дарака.
Лицо его, озаренное лунным светом, выглядело бледным и сердитым.
— Ты проснулся и последовал за мной, — констатировала я.
— И обнаружил тебя стоящей здесь, словно каменная глыба с широко раскрытыми глазами. Я тряс тебя, а ты не просыпалась. Если у тебя бывают такие приступы, то ты дура, раз гуляешь на такой высоте.
Значит, это Дарак уберег меня от зла в башне. И все же, возможно, я в конце концов и не была в башне. Крылья-то уж безусловно исчезли.
— А сейчас ты вернешься обратно, — проворчал Дарак. — Это место так же безопасно, как Яма Смерти. Как раз сейчас свалился невесть откуда кусок черепицы и чуть не вышиб мозги нам обоим.
Я увидела, где он разбился на мелкие кусочки. Дарак толкнул меня, спасая от него, и в доказательство у меня остались синяки. Я чувствовала себя слабой, глупой и испуганной. И радовалась, что он увлек меня прочь, через разрушенный город, обратно к лагерю.
Костры все еще горели, но большинство разбойников уже спали. Расхаживало несколько часовых.
Дарак уложил меня на постель из ковров и стянул с меня сапоги.
— Как мне представляется, у тебя по-прежнему женские недомогания, — обратился он ко мне. Я кивнула.
— Значит, я даже не получу награды.
С очаровательным эгоизмом он положил голову мне на плечо.
Но я не засыпала. Я лежала, одеревеневшая и холодная, дожидаясь утра, дожидаясь отъезда, и все же радуясь, что бодрствую, так как страшилась теперь снов, которые вызывал у меня этот город.
Уже почти светало. На рассвете воздух пахнет по-иному; это можно определить с завязанными глазами. Земля подо мной слабо задрожала, как кожа на барабане. Я подумала, что это почудилось, но дрожь нарастала.
— Дарак! — прошипела я.
Он проснулся и зарычал на меня. Но тут земля под нами так и поехала. Еще через секунду нас бросило в разные стороны и обратно друг к другу. Оружие в шатре, стулья, жаровня накренились, и шесты тоже загуляли, свалив на нас шкуру. Высыпавшиеся угли покатились по коврам — и те загорелись. Через мгновение весь шатер охватило пламя. Теперь выбраться казалось невероятно трудным делом. Пламя лизало нам пятки, когда мы прорубили и пробили себе путь наружу. Земля все еще смещалась вкось. Летели камни, вздымались и опускались куски мостовой.
Успокоилось все так же внезапно, как и началось.
Я встала. Поперек дороги рухнула колонна, раздавив три шатра и погасив костер. Шатры эти по какой-то причине пустовали.
— В горах у нас тоже бывают землетрясения, — сказал Дарак, — это не так уж страшно.
К нам подбежали Маггур с Келом, а еще один разбойник выплескивал воду на горящую шкуру.
Я уставилась на город и почувствовала, как во мне нарастают сдерживаемые гнев и ненависть, на данный момент — бессильные.
— Дарак, — обратилась я, — мы должны уехать сейчас же. Быстро.
Он взглянул на меня и кивнул.
— Как скажешь.
Но он не особенно торопился, а разбойники как всегда следовали его примеру. Теряли зря время даже нервничавшие. В конце концов, они же провели здесь ночь и остались невредимы, еще одна небольшая задержка не могла играть роли.
Наконец, караван тронулся, а солнце взошло, прожигая в небе круглую белую дыру. Испуганные землетрясением лошади вели себя беспокойно и все еще нервничали. Разбойники ели на ходу, швыряя кости назад — валяться среди костей города.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
