Мало того, что в быту он как малый ребенок, не имеющий никакого понятия об элементарных вещах. На общие знания «навешивались» прочие представления об окружающем мире и принятых способах поведения в нем, которые каждый нормальный человек усваивал походя, как бы на периферии жизни.
Чтобы учиться плавать, надо быть в воде, — он же толком-то еще не окунулся в воду. Скажем, в эпоху расцвета гражданской авиации по фильмам, книжкам и невольно подслушанным разговорам все знали, как летают самолеты, как следует себя вести на борту. Сейчас, при колонизации сотен звездных систем Галактики, все знали, что это значит, быть пассажиром звездолета. Он же — полный ноль. Завели как-то Яфет с Ником Улиным разговор, что можно бы и быстрее набирать скорость. Уж больно монотонно проходят дни за днем. Утомительно, видите ли.
— Я полагаю, что Благов старается исключить малейший риск, и в этом он прав, — сказал Ник Улин. — Не надо торопиться, когда можно не торопиться. Ускорение в два «же» — это самый безопасный режим разгона.
— Но ведь нам очень долго придется набирать ту скорость, что была объявлена! Около ста тысяч километров в секунду, как я помню, — зачем так разгоняться? — не унимался хола.
— Тоже есть резон: надежно рассчитанная точка выхода из надпространства около Шара. Нас же никто не гонит. Тысячи и миллионы лет Шар существовал сам по себе. С тем же успехом он подождет нас, как бы мы ни задерживались.
— Ускорение два «же» — это сколько? — машинально спросил он.
Яфет внимательно и, как показалось, немного удивленно посмотрел на товарища.
— Это удвоенное ускорение свободного падения на Земле, — решил все же ответить, поняв, что Алексей Сковородников его не разыгрывает. — Около двадцати метров в секунду за секунду. С такой малой перегрузкой нам ускоряться целых два месяца!
— Но я не ощущаю вообще никаких перегрузок. Все как обычно, словно и не летим никуда.
Маленькие колючие глазки холы раскрылись шире. Наконец-то он встретил кого-то, кто знает меньше его.
— Работает гравитационная аппаратура. Она съедает одно «же». Из двух отнять один, получается просто «же» — та сила тяжести, к которой ты привык.
— Но, может, эта аппаратура не может сильнее работать, и мы набираем скорость так, чтобы не чувствовать дискомфорт? В детстве, помнится, я читал, что первые земные космонавты испытывали большие перегрузки — такие, что обычному человеку не пережить.
— Ну ты сказал! Да ее мощность позволяет постоянно держать искусственную силу тяжести в двадцать «же»! А пиковая — все сорок. Даже до пятидесяти!
— Так почему бы нам не двигаться пошустрее?
— Да-к и я о том же!
Ник Улин решил вмешаться:
— Девяностопятипроцентный резерв мощности установок искусственной гравитации считается достаточной гарантией безопасности. Дело в том, что космическое пространство — это не пустота. Особенно в нашем секторе, вблизи галактической эклиптики. Довольно часто попадаются газовые потоки вещества. Чрезвычайно редко, но тоже бывает — одинокие макроскопические тела. Столкновения с ними очень опасны: не столько повреждениями внешней обшивки звездолета, сколько резкими гашениями скорости, влекущими перегрузки, как правило, не совместимые с жизнью человека.
— Но мы же выжигаем все пространство впереди! Я только вчера изучал, как «Элеонора» ионизирует вещество прямо по курсу лазерным излучением, а затем раздвигает образовавшуюся плазму магнитными полями.
— А все равно возникают приличные колебания импульса движения. Они компенсируются в жилой зоне изменениями искусственной силы тяжести. В итоге мы вообще не чувствуем противодействия среды. Но считайте, что нам просто повезло. Мне приходилось летать в ужасных условиях, когда от встрясок и дрожания не знал, куда деться…
— Немножко все ж можно было бы и потерпеть, — не унимался Яфет. — Зато быстрее б прилетели.
— Успокаивай себя мыслью, что тормозить у Шара мы будем гораздо сильнее.
Тогда Алексей Сковородников промолчал, сообразив, что при торможении встречная реактивная струя попутно расчищает пространство перед звездолетом.
Свободный поток мыслей прервал зуммер вызова. Стоило только подумать, кто это — так прямо в воздухе перед ним возник фантом: голова Яфета, обрамленная лавровым венком.
— Милый Лешик, — произнесла голова, заговорщицки подмигивая, — ты не забыл, что нам пора в спортзал?
— Да я как-то и не помнил, — честно признался Сковородников.
— Выходи. Жду тебя у лифта.
Обязательные ежедневные физические упражнения, как сказал Ник Улин, — еще одна традиция, заложенная первыми космическими полетами человечества. Тогда из-за слабой энерговооруженности космолетов астронавты много времени находились в состоянии невесомости и могли поддерживать телесное здоровье только интенсивными физическими нагрузками.
Помещения «Элеоноры», предназначавшиеся для спортивных занятий, могли вместить, наверное, одновременно всех желающих и нежелающих — и собственно экипаж, и экспедиционных сотрудников, по сути являющихся в полете пассажирами. Тем не менее, существовало расписание, и каждой службе и команде выделялось строго определенное время для спортивных занятий. «Двадцать вторые» — за исключением, естественно, своего начальника, Вана Лусонского, а на сей раз, отметил Алексей Сковородников, и Лиды Гиреевой — дисциплинированно оказались в главном фойе спорткомплекса почти одновременно. Ну конечно, спохватился он, Лидочке не до нас. Сегодня она заступает на вахту в составе боцманской бригады. На первом же общем сборе их команды она высказала пожелание набраться опыта, попрактиковаться по всем внутрикорабельным специальностям. И герцог, пользуясь своим особым положением, великодушно предоставил ей такую возможность.
Отсутствие Лиды испортило настроение, и молча поздоровавшись с Ником Улиным, Сковородников после непродолжительных колебаний, чем заняться — плаванием или бегом — отправился к тренажеру бегущей дорожки. В бассейне могли оказаться люди, а настроение у него не располагало к общению с кем бы то ни было.
Научились, гады, несколько раз непроизвольно выскакивала у него мысль, когда он поражался естественности раскрывающегося пейзажа. Полная имитация кросса по забытой богом лесной тропинке, подставляющей то пень для отжиманий, то удобную ветвь для подтягиваний. Воздух очень приятный для дыхания, насыщенный хвойным ароматом и грибным запахом. Даже шорох за спиной потревоженных листьев не забыт.
Ровно через положенное время он остановился и вышел из тренажерной кабинки. Постоял некоторое время, наблюдая за тем, как издевался над собой Яфет. Хола привязал к ногам многопудовые гири и с этим утяжелением подтягивался на перекладине. Лицо его, насколько можно было по нему читать, лучилось счастьем. Насчитав более ста подтягиваний и сбившись после этого со счета, Алексей Сковородников, махнув товарищу рукой, отправился в свою каюту заниматься утренним туалетом.
Примерно через полчаса Ник Улин, Яфет и Алексей Сковородников встретились в столовой — подошло время завтрака. Лиды опять не было, и опять Алексею стало как-то не по себе.
В последнее время он стал замечать за собой, что непроизвольно проявляет повышенный интерес к девушке. Почему, в чем причина? — он не мог понять. Из глубин выплыло циничное, стыдное и потому тут же запрятанное обратно: вернулось, видать, к нему здоровье, и потянуло к женскому полу… А, может, причина не только в физиологии? Поухаживать за ней, что ли? Но как это делается сейчас? Ник Улин однажды обмолвился, что люди невольно копируют поведенческие клише, услышанные от окружающих или, на худой конец, вычитанные из книжек. Он же до сих пор не удосужился прочитать ни одного современного любовного романа, и донжуанский его опыт устарел на пару тысячелетий…
Огромный обеденный зал мог вместить, по оценке Алексея, всех людей, летящих на «Элеоноре» и еще раза три по столько же. Меж тем, каждой команде и службе предписывалось принимать пищу в строго назначенный час. Почему? Задумавшись, Алексей Сковородников поймал редко посещающее его после пробуждения от многовекового сна ощущение гармонии, вместе с которым пришла догадка: вероятно, руководство экспедиции старается не допустить, чтобы элеонорцы собирались вместе в каком-то одном помещении. Чтобы в каждый момент времени люди более-менее равномерно распределялись по жилым и служебным помещениям. А если это так, то становится понятно, почему все они не собираются одновременно и в спортзале.
