наденьте ордена!..
Николай смолк и посмотрел на слушателей. Глаза у генерала подозрительно блестели, а у журналистки слезы прочертили влажные дорожки на напудренном лице. Все молчали, глядя на него.
– Извините, если что не так, – сказал Несвицкий. – Но меня просили спеть…
– Сынок!
Генерал шагнул вперед и крепко обнял. Отпустив, повернулся и пошел к своей машине. Все вокруг загомонили и стали пробиваться ближе к волхву. Николая обнимали, жали ему руку, плачущие женщины целовали его в щеку.
– Что вы? Что вы? – смущенно говорил он.
В ответ летело:
– Храни тебя Господь! Не только нам помог, но мужиков погибших не забыл. Пришел и спел над их могилами…
Светлана чувствовала, как спине бегут мурашки. Ей повезло невероятно: стать свидетелем редчайшего события – старинной тризны. Любой, кто изучал историю, прекрасно знает, как их проводили. У кургана, насыпанного над погибшими дружинниками, стояли воины, а волхвы пели, прославляя доблесть павших. Легенда из седых времен… Правда, говорили, что такое изредка и ныне практикуется в семьях родовых, но журналисты их обрядов не видели – аристократы не допускали к тризне посторонних. А Несвицкий пришел и спел. И для кого? Обычных ополченцев! Неудивительно, что родственники павших так благодарны…
Она перевела свой взгляд на оператора. Тот снимал. «Только бы аккумуляторы в камере не сели! – подумала Светлана. – Это будет не репортаж, а бомба! Имперцы точно у себя покажут, да и в Западной Европе посмотрят обязательно. У них такого нет. Пусть знают наших!..»
***
Начальник канцелярии правителя республики переступил порог и замер.
– Проходи, Егор Петрович, – кивнул ему правитель и указал на стул перед своим столом. – Присаживайся.
Егор Петрович подчинился. Пока он шел, правитель продолжал читать лежавшую на столе бумагу. Начальник сел и стал ждать, пока закончит. Правитель, в обиходе – главнокомандующий (так его предпочитали звать), читал внимательно, хмуря брови на аристократическом лице, хотя происхождением он был из семьи шахтера, о чем говорила и обычная фамилия Качура. Но красив: высокий, стройный, обаятельный, он нравился не только женщинам, но и мужчинам, пробуждая в тех почтение. Злые языки шептали, что его избрали главнокомандующим из-за внешности. Мол, в Собрании Республики много женщин-депутатов, вот они и проголосовали. Но Егор Петрович знал, что это ложь. Георгий Станиславович Качура был человеком умным, отважным и решительным. В прошлом офицер, начавший службу в армии империи, уволившись в запас, он проявил себя великолепным организатором. Успешно занимался бизнесом, став состоятельным предпринимателем. Но после отделения республики от Славии, бросил дело и возглавил отряды ополченцев. Под его началом вчерашние шахтеры со сталеварами разгромили брошенные на подавление «мятежников» войска карателей. Качуре удалось договориться о помощи со стороны империи. Это было невероятно сложно: в окружении царя преобладали люди, с неприязнью относившиеся к самопровозглашенному образованию. Дескать, десятилетиями спокойно относились к пребыванию под властью Борисфена, а сейчас вдруг взяли и взбрыкнули. Сепаратисты, мать их! С чего им помогать? Но Качура сумел переубедить царя…
– Что у тебя, Егор Петрович? – спросил правитель, отложив бумагу.
– В соответствии с возложенными на меня обязанностями провел проверку представленных на награждение орденами Георгия Победоносца Несвицкого и Гулого, – сообщил начальник канцелярии.
– Есть вопросы?
– В отношении Несвицкого.
– Докладывай! – кивнул Качура.
– Вчера похоронили погибших ополченцев. Телевидение сняло репортаж.
– Видел в новостях, – кивнул правитель. – Волхв спел на похоронах поминальную, превратив их в тризну. От сердца пел! Меня пробрало до печенок.
– И меня, – кивнул Егор Петрович. – Но сегодня позвонили из Управления полиции и сообщили, что Несвицкий – это Бойко Юрий Леонидович, мелкий уголовник, известный органам полиции под кличкой «Шкет».
– Подробнее, – нахмурился Качура.
– Этот «Шкет» – детдомовец, рос в соответствующем окружении. Еще малолеткой начал воровать по мелочи. Были приводы в полицию, но из-за незначительности преступлений уголовных дел не возбуждали. Однажды он забрался в погреб жителя Царицыно. Там лежало сало, стояли банки с огурцами и закатанные в них же самогонка. «Шкет» устроил себе праздник, а сил не рассчитал – напился и уснул. Хозяин утром обнаружил вора и позвонил в полицию. Тут уж кража с взломом – «Шкет» сорвал с двери замок. Дали год колонии. На зоне его чморили – но не за то, что воровал, а что по-глупому попался. Семь дней назад его освободили по случаю отбытия наказания. Следователь, который занимался «Шкетом», опознал его по телевизору. Но чтобы точно убедиться, нужно сверить отпечатки пальцев.
– Предлагает дактилоскопировать героя как преступника? – нахмурился правитель.
Начальник канцелярии замялся.
– Ну, этот Бойко, назвавшийся Несвицким, утверждает, что в бою утратил память в результате асфиксии. Долго пролежал засыпанным землей. Отпечатки пальцев установят его личность, и он получит паспорт. Ничего обидного, как думаю.
– Что будет дальше, рассказать? – спросил Качура.
Начальник канцелярии кивнул.
– Несвицкий соберет вещички и укатит за границу, где волхва примут с распростертыми объятьями. Для тебя дактилоскопия, возможно, не обидная, но для него иначе. Он же парень гордый, мне Кривицкий говорил. А теперь послушай. Пока был жив наш прежний волхв, процент излеченных раненых в госпиталях составлял примерно 95 процентов – помогал его раствор. После гибели Матвеевича этот показатель снизился на четверть. Теперь есть шанс опять повысить, а это сотни жизней ополченцев и мирных граждан. Мне министр здравоохранения рассказывал, что как-то похвалился коллеге из империи, что у нас есть волхв. Тот спрашивает: «Сколько ему платите?» Министр сказал, что тысячу ефимков в месяц. А тот в ответ: «У вас он что, святой?» В империи и в Западной Европе волхв уровня Несвицкого зарабатывает на порядок больше, то есть в десять раз. А многие и вовсе не связываются с клиниками, предпочитая продавать им свой раствор, вследствие чего имеют доход гораздо выше. Представляешь, что мы потеряем? И все из-за того, что следователю захотелось продемонстрировать свою значимость.
– И что же делать?
– Позвони в полицию и сообщи, чтобы забыли о Несвицком, потому что он
