Заметив на ярусе постороннего, к нему подошел широкоплечий сержант.
– Слушаю вас, сэр, – произнес он, учтиво глядя на Заиля.
– Я пришел просто посмотреть, – неуверенно произнес Эдди. – Но… если нельзя, я сейчас же уйду.
– Нет проблем, сэр… Пойдемте, я покажу вам всю нашу кухню. Я qepf`mr Шон Авенги, начальник смены. Кстати…
Авенги снял со стены небольшие защитные наушники и дал их Заилю.
– У вас, я так понимаю, перерыв в полетах?
– Пока вы не отгоните урайцев, мы будем ждать, – пояснил Заиль, надевая наушники.
– Ну как вам, сэр?
– Вас я слышу… А шума почти нет…
– Так и было задумано, – кивнул Авенги. – Ну, идемте.
Сержант прошел мимо двух операторских мест, за которыми сидели координаторы. Вооруженные показаниями радаров, они информировали стрелков о том, с какой стороны следует ожидать появление целей.
– Двадцать четвертому – на подходе семь на полвторого. Двенадцатому – на десять часов четыре урайца. Внимание, они могут атаковать тебя!
– «Двенадцатый» – это Баллероне, – остановив шись, пояснил сержант. – Урайцы часто пытаются ему мстить, но он не оставляет им шансов. Тому, что он делает, невозможно научиться – мы пытались много раз, но Баллероне не растиражировать… Идем те, я вам его покажу.
Заиль кивнул. Все, что здесь происходило, было ему интересно.
Раньше он знал о зенитчиках не больше, чем требовалось: там– то и там-то простреливаемая зона. Если бой идет возле «Гинсборро», не попади под огонь своих. А тут, оказывается, существует целая военная машина, не менее сложная, чем эскадрилья.
– Вот он, красавец! – с гордостью произнес Авенги, указывая сквозь распахнутые тяжелые створки. Эта дверь вела в нечто напоминавшее тесную комнатку. В центре стояло огромное кресло с массой поворотных механизмов.
В кресле полулежал стрелок, лицо которого было закрыто широкой прицельной панорамой. Его ноги покоились на регулирующих педалях, которыми зенитчик заставлял вращаться прозрачный выпуклый потолок комнатки с вмонтированным в него сложным механизмом спаренной пушки.
Заиль поразился тому, что человек в этом симбиозе ничем не отличается от механических составляющих.
Движения Баллероне были выверены до последнего градуса. Его пушка то выдавала несколько коротких очередей кряду, а то вдруг перечеркивала длинной огненной трассой все видимое пространство, рассекая пополам зазевавшегося врага.
– Профессор… – снова произнес Авенги.
– Да, – согласился Заиль. За работой Баллероне он был готов наблюдать не отрываясь. А ещё его за интересовало, как со дна этой маленькой комнатки выглядят проносящиеся мимо истребители. Ведь именно так и на него смотрели урайские артиллери сты, один из которых влепил снаряд в корму капитанского «вирнета».
Неожиданно где-то неподалеку раздался взрыв, похожий на громкий хлопок. Сержант Авенги сорвался с места и побежал вдоль галереи. Эдди бежал следом, стараясь не отставать.
Возле одной из дверей начальник смены остановился так же внезапно, как и сорвался на бег.
Тяжелые створки были плотно сомкнуты, и до Заиля дошло, что это значило. Двери отсекали забортный вакуум в случае, если ракета пробивала купол из монокристаллического стекла.
– Капрал Штайц, – произнес Авенги и приложил руку к холодным, словно каменные плиты, створкам, похоронившим его стрелка. На их матовой поверхности белой краской был выведен номер «26».
– Их напор ослабевает, сэр, – медленно повернувшись, сказал сержант. – Ребята сожгли уже не меньше полусотни урайцев… От ворот hu гонят ваши, а здесь добавляем мы. Думаю, они скоро уйдут.
– Да, – согласился Заиль. Он снял наушники, вернул их Авенги и направился к выходу, уже не боясь громкого стука артиллерийских автоматов.
Только сейчас он заметил недалеко от лифта небольшой стол, за которым сидела четверка игравших в карты стрелков. На их потертых куртках было написано «Резерв», а спокойствие выглядело напускным.
После каждого объявления по громкой связи они прерывали игру, а потом снова принимались играть без всякого интереса.
– Тридцать шестой – на пять тридцать – два борта, один уже битый. Восьмой, постарайся дотянуться – раненый «фош» прячется у антенной мачты.
Сопровождаемый звуками боевой работы, Заиль вошел в лифт и нажал кнопку командного яруса.
38
Когда капитан Заиль вошел в оперативный зал, полковник Сакеда беседовал с вернувшимся с оборонного задания Палетти.
Все ещё не остывший после боя Палетти сверкал глазами и тряс головой.
– Подожди, не дергайся, сейчас отпушу, – говорил ему Сакеда, делая в оперативных планшетах какие-то пометки. Он оглянулся и увидел Заиля.
– Какого хрена ты прятался, Эдди? Я уже думал другого посылать!
– К зенитчикам поднимался – на двенадцатый ярус, – признался Заиль.
– О, эти зенитчики! – восторженно воскликнул Палетти. – Я к ним шесть урайцев загонял, и ни один не вернулся, Эдди! Ребята работают как часы!
– Чего ты тут распелся? – осадил его Сакеда. – Твоего Гурвича они чуть в стружку не извели, герои-зенитчики.
– Это наша ошибка, сэр. Парень молодой, увлекся и на хвосте «фоша» зашел в запрещенную зону, – объяснял Палетти, обращаясь к Заилю. – Ну, первому сунули десяток снарядов, Гурвичу только пара досталась. Наверное, дали бы и больше, но, видимо, опознали…
– Опознали… – неодобрительно пробурчал полковник. – Держи диск, Эдди. Пойдешь в самый центр – к штабному судну.
– На абордаж взять? – попробовал угадать тот.
– Вот только давай без этих шуточек. Пока не время и не место… Чего ты на меня уставился? – спросил полковник солдата, подошедшего с подносом.
– Я хочу предложить капитану Заилю сигару, сэр!
– За каким ему твои сигары? Он же не курит! – закричал Сакеда, забыв, что противоречит своим недавним указаниям. – Ладно,
– сказал он, понизив тон, и возвратился к прерванному инструктажу:
– Тебе нужен не штабной корабль, а генераторная станция. Такая огромная сволочь, похожая на морскую рыбу хабанзон.
– Никогда не слышал о такой рыбе, – признался Заиль. Впервые за долгое время разговор с полковником стал его забавлять.
– Не важно, когда увидишь, поймешь, что это за пакость. Так вот, её нужно убить самым жестоким из известных тебе способов. Она парализовала два наших крейсера и радарный центр. Теперь он на своих экранах вместо расчетных меток только двухмерные мультики показывает. Понимаешь, чем нам это грозит?
– Да, сэр, – серьезно ответил Заиль. Базировавшийся на рейдере «Суамоту» радарный центр был глазами и чуткими ушами всей эскадры. Без него жизнеспособность группы резко падала.
– Понимаю, что это звучит непрофессионально, но, пожалуйста, ]ddh, убей его, – ещё раз попросил Сакеда и от избытка чувств нечаянно сломал запасной диск.
– В стиле майора Гальяно, – сказал Заиль.
– Вот именно…
Эдди понимающе кивнул. Лейтенант Палетти уже не застал Гальяно, а Эдди Заилю, молодому тогда пилоту, посчастливилось увидеть знаменитого майора целых два раза.
Прославился Гальяно тем, что изобрел собственный метод войны с урайцами.
Как-то патрулируя район в составе звена, он напоролся на урайский рейдер-разведчик и в результате короткой стычки остался один – троих его товарищей пушки рейдера превратили в конфетти.
Отчаяние лишило Гальяно осторожности, он бросился на рейдер в одиночку, выпустив все ракеты и поливая врага из пушек. Урайцы тоже не остались в долгу и шквальным огнем снесли упрямому примару плоскости и хвост.
Вот в таком усеченном виде и без единого снаряда в пушке Гальяно ушел едва живым.
По случаю ему подвернулся рейдер отряда «Корсар» с абордажной командой на борту, и Гальяно с радостью навел их на цель.
Как выяснилось позже, экипаж рейдера сдался абордажной команде почти без боя, поскольку Гальяно, сам того не желая, повредил на урайском судне систему утилизации фекалий.
По свидетельству «корсаров», когда они ступили на борт урайского судна, противник был полностью деморализован, а самих абордажиров спасали только герметичные шлемы с воздухоочисткой.
Позже майор Гальяно досконально изучил результаты своей отчаянной атаки и в последующих боях несколько раз сумел достичь сходного эффекта. Но и этого ему показалось мало. Завязав дружбу с флотскими программистами и инженерами, он выяснил слабые места и у судов других классов, а также у космических станций стандартных проектов.
После этого то, что с трудом делали довольно крупные соединения палубной авиации, выполнял при должном прикрытии один только Гальяно.
Урайцы могли героически сражаться, истекая кровью, но весь их героизм исчезал, когда приходилось отстреливаться, стоя по колено в дерьме.
