Читаем без скачивания Харизма - Леонид Каганов

Короче, приехали. Они типа так вежливо мне издали показали - вот, мол, здесь у нас офис. Три этажа. Но водить по особняку не стали, так, издали показали. И провели сразу в подвал. Подвал у них - это надо видеть, конечно. Еще три этажа вниз. И отделаны тоже как офис. Привели меня в одну из комнат. Комнатушка - мелкая, выходит в коридор. Точнее, коридор идет мимо. Я так понимаю, на это у них весь расчет был. И выходит ихний главный, который пожилой, в очках. “Здравствуйте, Алексей”. Типа вежливый. И руку подает. Рука у него очень противная - мягкая, скользкая, педераст, что ли?

- Вот тут, - говорит, - мы и будем с вами работать. Концепция тупая, но ее надо освоить.

- Нет проблем, - говорю, - излагайте.

- Концепция такая, - говорит очкастый, - сначала плач и крик “отпустите меня!” и “что вы со мной делаете?”. Затем идут наши реплики в некотором количестве, затем снова повторяется “отпустите меня!” и “что вы со мной делаете?”. И плач.

- Ни фига, - говорю, - так мы не договаривались. Откуда я вам плач возьму? Я вам не этот. Не Станиславский-Немирович. Так что давайте мне текст упростим.

- Нет, - говорит очкастый, - будем делать плач. По крайней мере слезы должны быть.

- И где я их возьму?

- У нас все продумано, - отвечает очкастый. - Слезы будут.

- Лук нюхать?

- Зачем лук? Будешь нюхать нашатырный спирт. И с точки зрения клиента нашатырный спирт будет смотреться уместно - типа мы тебя в чувство приводим.

- Ох, - говорю, - парни. Зря вы со мной связались. Ой зря. Лучше бы вам кого-нибудь из своих натурально покалечили.

- Спокойно, - говорит очкастый. - Если все будет хорошо, нам еще с тобой работать много в этом направлении. И расценки повысим. Так что будешь жить хорошо.

- Да я, - говорю, - и так живу неплохо.

- А кем ты работаешь? - говорит очкастый и словно впервые мой костюм замечает.

А костюм у меня неплохой, очень неплохой. Полторы сотни иностранных рублей! Вообще такой стоит больше раз в пять, это я его купил по случаю за полторы, в инете нашел подержанный. На переговоры в нем ходить - самое дело. Начальство, которое большими деньгами ворочает, очень это дело понимает. Хоть с виду костюм - ну совсем ничего особенного. Я бы такой сроду не купил. Но понимающий человек сразу видит, что за качество ткани и вообще почем штучка. Вот только не знаю, зачем его надел сегодня.

- Это, - говорю, - не ваше дело.

- Не хами, - говорит очкастый с сомнением, еще раз поглядев на мой костюм. - Не знаешь, с кем разговариваешь. Делай что говорят. Если все пройдет удачно - сработаемся, не обидим.

- А если неудачно?

- А что может быть неудачно? - поднимает бровь очкастый. - Неудачно будет, если у тебя мизинец обратно не прирастет. Но это, сам понимаешь, проблемы твои. Не надо было свистеть в программе. Никто тебя за язык не тянул, что ты пальцы умеешь обратно выращивать. Пробазарил - ответь. Понял? Заявление нам подпишешь - и проблемы дальше твои.

- Что за заявление?

- Потом принесут. Сейчас репетируем “отпустите меня!” и “что вы со мной делаете?”. Затем “не надо! не надо!”. Затем “папа! папа, помоги! папа!”.

- Папа?

- Папа - это ключевое в концепции, - говорит очкастый, - “папа, помоги!” и еще “не надо! Пожалуйста, родненькие, пожалуйста, миленькие! все, что хотите, сделаю!”.

- Все?

- Все. И дальше чик и мизинец отрезаем. Предупреждаю сразу, чтобы не было вопросов. Нет вопросов?

- А какие вопросы? - говорю. - Только вопрос денег. Деньги вперед.

- Гоша, принеси десятку, - говорит очкастый через плечо безбровому и снова поворачивается ко мне. - Деньги не вопрос. Вопрос, в другом. Объясняю еще раз. Ты сам на это подписался. Подписался?

- Подписался.

- А раз подписался, раз сюда приехал, то поворота обратно нет. Ясно?

- В каком смысле? - говорю.

- В том смысле, - говорит очкастый, - что у нас через два часа клиент приезжает. И через четыре часа - второй клиент. И встречу нам срывать нельзя. Поэтому если ты, к примеру, сейчас в штаны наложишь, мизинчик свой пожалеешь и к воротам побежишь, то сам понимаешь. Сукой будешь. И поступим с тобой как с сукой. Ясно?

- Не надо грязи, - говорю. - Не с тем разговариваешь. Сказал - значит, сделаю.

- А никуда не денешься, - говорит очкастый. - Отсюда не убежишь. Еще раз повторяю, если ты не понял. Мизинец мы отрезаем совсем. Ясно? Под корень. И себе оставляем. Ясно? Даже слушать ничего не хочу! Ты подписался!

- А я чего, возражаю?

- Если ты думаешь, что мы его на лоскутке оставим висеть или тебе отдадим, чтобы ты его обратно пришил…

- Не вопрос, - говорю, - мы все уже обговорили. Я другого не понял - что там за второй клиент? Про второго клиента мы не говорили.

- Спокойно, - говорит очкастый. - Мизинец один. Второму клиенту его же и предъявляем. И дарим как сувенир. У нас все рассчитано.

- Ишь оптовики-затейники! - говорю. - Не было такого в уговоре. За второго клиента - еще десятку.

- С какой стати? - удивляется очкастый. - Ты со вторым клиентом не работаешь, мизинец уже отрезан. Предъявляем только его и твою руку окровавленную.

- Мизинец, - говорю, - можете предъявлять сколько угодно и кому угодно. Вы его купили - и предъявляйте кому хотите. Хоть президенту, хоть ментам на дорожном посту. А чтобы меня второй раз предъявлять, такого разговора не было. Десятка.

- Гоша! - говорит очкастый, повернув голову. - Еще пятерку принеси.

- Десятку.

- Не наглей, парень. Мизинец один. Пятерка.

- Хорошо, договорились.

Мы помолчали немного, приходит Гоша и приносит пачку денег и листок. Очкастый, значит, берет у него листок и мне протягивает. Там напечатано: “Я, Алексей Матвеев, выполняя загородно-строительные работы в поселке Оклушки, но не имея опыта работы со строительным оборудованием (типа циркулярки), официально заявляю в присутствии свидетелей, что за любые производственные травмы, произошедшие по причине моего неумения с ней обращаться, сам отвечу. Дата-подпись”. Главное, адрес мой там был и номер паспорта! Я им ничего не говорил такого! Ну, делать нечего, хмыкнул я и подписал им бумагу. Деньги пересчитал и по карманам рассовал.

И начали мы репетировать. Час репетировали, все очкастому интонация не нравилась. Типа крики у меня получались неубедительные. Цирк, да и только. Он совсем разгорячился, никакой солидности в нем не осталось. Сам бегает по комнатушке, показывает, орет: “Не надо! Пожалуйста, родненькие, пожалуйста, миленькие! все, что хотите, сделаю!” Нет, это не расскажешь, это слышать надо было. Сразу видно - большой личный опыт у человека. А ведь очень даже немолодой человек, кто бы подумал, что у него такие таланты. В общем, интересно.

Я увлекся тоже, и к концу часа у меня уже стало очень даже неплохо получаться. Более того - даже слезы получилось вызывать безо всякого нашатыря и лука! Самому приятно. Даже мысль мелькнула такая - может, мне бросить к черту все эти компьютеры, сети и весь этот банковский менеджмент, и пойти в кино, например. Или театр. С моими-то способностями к перевоплощению?

Помню, я еще тогда подумал - как дурак полнейший себя веду последнее время, ну куда это годится? Руки-крюки, морда волка, уши осла. Клыки. Ну не бред? Не детский сад? А ведь сесть перед зеркалом и серьезно поработать (покушать, покушать только перед тем!) - ведь я, наверно, смогу изобразить не тупые клыки или там морду щетинистую, а натуральное портретное сходство. Владимир Ильич Ленин, зд'гаствуйте! А?

Тут пришел безбровый Гоша в комнату. Неглупый парень был, кстати, земля ему пухом. Хотя ладно, не буду вперед забегать, рассказываю по порядку. Значит, пришел Гоша в комнату - напряженный такой.

- Едут! - говорит. - Готовимся!

- Стоп! - говорю. - Мне еще переодеться надо. Принесите мне одежду, рванину какую-нибудь.

- Одурел? - изумляется очкастый. - Я-то порадовался, что ты хорошо концепию понял. Какую, к черту, рванину? У тебя костюм самое то. Белую рубашку кровью залить - вот самая концепция.

- Что?! - говорю. - Ты знаешь, сколько костюм стоит?!! Кровью залить?

- Нет, ну можно с такими работать? - вздыхает очкастый и оборачивается на Гошу. - Правильно мне говорил босс - надо или живца брать натурально, или клоуна приглашать, фокусника.

- И надо было фокусника, - пробасил Гоша. - Изобразил бы нам тут хоть ногу отрезанную, хоть яйца. За те же деньги.

- Рожу их каждая собака знает, клоунов этих, - поморщился очкастый.

- Ладно, - говорю, - еще штука денег - и пиджак ваш.

- Некогда мне, - говорит очкастый. - Пойду встречать босса с клиентом. Гоша, разберись с ним, дай ему денег, чтоб не ныл.

И уходит. Гоша хмуро вынимает из кармана горсть бумажек и дает мне.

- Так, - говорю, - а я что-то не понял, наркоз где? Врач где?

- Врача тебе, - говорит Гоша. - Наркоза тебе.

- Иначе не буду работать.

- А куда ты денешься, голубчик?

И ухмыляется так мерзко. И вынимает из кармана ножик-выкидушку. Здоровенный такой ножик, лезвие с кровостоком - короче, все дела.