Читаем без скачивания Комнаты страха - Антон Орлов

– Чеус, пусть он придет к нам завтра, – голосок Марсии прозвучал слабо. – Я ему скажу.

– Слышал? Приходи завтра. Мы тут недалеко живем, улица Орхидей, вилла номер пять – Хрустальная вилла, ты там уже был. Кстати, насчет меток не проверялся?

– Нет.

– Плохо, когда башка не варит, – проворчал Чеус, после чего скользящая дверца закрылась, машина взмыла в воздух и исчезла за кронами деревьев.

– Так я же эту виллу знаю, – произнес Морис все еще дрожащим голосом.

На обратном пути ничего не случилось, но эти сутки он прожил, как на иголках. Заглянул в техотдел, где с него сняли метку – электронного шпиона величиной с пылинку. Охранник рыжей девочки оказался прав, но Морис все равно вспоминал о нем с неприятным осадком. Мрачный, грубый, черствый тип. Цепной мордоворот. Мог бы и повежливее разговаривать.

Макаронина и Шоколадка маячили на периферии его внимания, кривляясь и отпуская колкие замечания. Морис не реагировал – как будто они и в самом деле были всего лишь гротескными мультяшными персонажами, а не его непосредственным начальством. Макаронину такое отношение довело до истерического бешенства, и она ушла, хлопнув дверью, после чего Шоколадная Анджела, обидевшись за обожаемую руководительницу, назначила Морису десять штрафных отжиманий. Он и эту экзекуцию стерпел безучастно – словно на полу корчилась одна только материальная оболочка, а сам он находился далеко-далеко, всецело погруженный в свои страхи и надежды.

Ночью он почти не спал, а после утренних занятий (пение новогодних куплетов хором и поодиночке, скандирование с выражением «Елка-елочка, зажгись!») полетел вместе с Бланкой в Макаду.

Аэробус неспешно плыл над сверкающей молочной массой кучевых облаков. Внизу расстилались туманные равнины, вздыбленные снежные волны чередовались с подернутыми белесой дымкой впадинами. Застывшая белая иллюзия.

Профиль Бланки, сидевшей возле иллюминатора, казался на фоне этого ложного пейзажа мягким и нечетким.

– Хрустальная вилла – та самая, где живет моя знакомая.

– Ты не знаешь, что это за люди? А то Марсия рассказывала такие странные вещи о своем отце… – тон у Бланки был встревоженный.

– Насколько я понял, он работает в Космополе, – припомнив прошлый разговор и кое-что сопоставив, объяснил Морис.

– А, если Космопол – тогда понятно, тогда всякое бывает, – с явственным облегчением отозвалась Бланка. – Хорошо, что не мафия… Интересно, почему Анджела не пошла в Космопол, или в полицию, или куда-нибудь в охрану, там она была бы на своем месте.

– Может, она там уже была, да ее выгнали, – мстительно предположил Морис. – Вот теперь и самовыражается в Новогодней Службе, вымещает на нас…

Сойдя на землю, они ежеминутно озирались, но опасности вроде бы не было. Все как обычно. Упаковать теплую одежду в сумки, переобуться. Мимо увязших в песке белых домиков и нарядных коттеджей, окруженных розами и алоэ, мимо увитой сухими змеящимися лианами ограды курортного парка – на улицу Орхидей.

При виде виллы у Бланки вырвалось восхищенное восклицание: полное впечатление, что эта двухэтажная постройка изваяна из цельной глыбы хрусталя – изысканное украшение, увеличенное до размеров жилого дома.

– На тебе метка, – флегматично заметил Чеус, оглядев Мориса с головы до ног, словно такие вещи он определял на взгляд.

– Я вчера ее снял.

– Значит, новой разжился.

Этого хватило, чтобы Морис почувствовал иррациональный, непонятно откуда подкравшийся холодок. Кто?.. И зачем?..

Охранник вытащил из кармана небольшой приборчик, молча провел возле его шеи и после обратился к Бланке:

– Марсия под капельницей, просила позвать вас, как появитесь. Идемте.

Морис двинулся было следом, но его гинтиец остановил:

– Ты пока подожди.

«Дискриминация!» – уныло отметил Морис.

Софья и Дигна были здесь, Генри отсутствовал.

– Занимается какими-то своими киллерскими делами, – доверительно сообщила Дигна подруге таким громким шепотом, что Морис тоже услышал.

– С чего ты взяла?

– Чувствую, – Дигна многозначительно прищурилась. – Женская интуиция плюс дедуктивный метод. Ему у нас на Парке кого-то заказали.

– Сочиняешь, – скептически хмыкнула Софья, не поворачиваясь от терминала.

Морис видел, что она просматривает списки фильмов с аннотациями и рекламными кадрами.

– Тогда ничего больше не скажу… – задумчиво протянула Дигна.

– Ладно, не говори, – видно было, что Софье все равно.

– А что ты ищешь?

– Фильмы о морских пиратах, для мамы. Хорошо бы что-нибудь новенькое и хорошее, из-за плохого кино она сердится.

– Да, проблемная у тебя мама, – заметила Дигна.

Морис вышел в затененный коридор, потом через сияющий проем на террасу, устланную хрустящими белыми циновками. Облокотился о балюстраду, как будто вырубленную из нетающего льда, которому нипочем тропическая жара.

Алоэ и розы – все это выглядит диковатым, запущенным. Над деревьями с полосатой листвой и глянцевыми темно-коричневыми стручками вздымается прозрачный голубоватый купол бассейна. Из дома доносятся звуки кухонной возни – повар-незиец опять готовит что-то вкусное.

Морис сам не знал, чего ждет от разговора с Марсией. Ну, хоть сколько-нибудь ясности! Как таких называют? Экстрасенсы, индиго, люди-сканеры, люди с магическими способностями… Наименований много, и все они вроде бы различаются между собой по смыслу, но это не важно. Главное то, что Марсия увидела Комнаты сквозь закрытую дверь! И не только увидела, а успела вовремя его остановить, вот это уже самое главное… А то где бы он сейчас был? Морису становилось то жарко, то холодно, несмотря на всепобеждающий полуденный зной, а минуты еле ползли.

Легкие шаги за спиной. Он не обернулся, даже не вздрогнул. Он боялся не шагов, а дверей.

Рядом с ним уселась на теплую балюстраду Дигна. Золотистый топик, золотой лак на ногтях, ярко-красная мини-юбка покроя солнце-клеш и такого же агрессивного цвета босоножки. В толще стекла вспыхнули алые и золотые блики.

«Ноги слишком тонкие, – подумал, покосившись на нее, Морис. – И загар чересчур темный. Похожа на насекомое-палочника».

Не будь Дигна такой ловкой и подвижной, как пляшущий язычок пламени, она выглядела бы нескладной.

Морис мысленно сравнил ее с Вероникой Ло. Это у него было обычное упражнение, когда он рассматривал какую-нибудь девушку – сравнить и лишний раз убедиться, что идеал вне конкуренции. Вероника тоже хрупкая, но ее формы недосягаемо изящны и совершенны – ничего общего с голенастыми подростками вроде этой непризнанной звездочки Мегареала.

– Надеюсь, подходящих фильмов хватит, чтобы нейтрализовать старую графиню, – заметила девушка вполголоса, будто разговаривала сама с собой. – А то Софью жалко.

– Графиня – это, что ли, прозвище?

– Ну, ты скажешь! – Дигна качнулась назад – словно реплика Мориса так ее шокировала, что она чуть не свалилась спиной в алоэ. – Это титул! Разве ты не знаешь, кто такая Софья?

– Софья Мангер, статистка в ЗИПе. Я в курсе, что она всяких там графинь и герцогинь изображает…

– Мангер – это псевдоним, усеченный вариант ее фамилии, а на самом деле она Софья Мангериани! Неужели никогда не слышал?

– Вроде что-то слышал…

Он напряг память, но подробности не хотели вспоминаться. Что-то, не имеющее к нему отношения и, следовательно, незначительное.

– Это аристократы из системы Гелиона, почти в родстве с королевской фамилией, но в позапрошлом веке там вышел какой-то дворцовый казус с их участием, типа неудавшийся заговор, и графы Мангериани эмигрировали на Нез. Они совсем обнищали, поэтому Софье приходится зарабатывать на жизнь в ЗИПе.

– Какое там обнищали, – недоверчиво усмехнулся Морис. – Я же видел снимки у нее в альбоме – апартаменты, шмотки, роботы…

– Это потому, что Софьин брат женился на мафиозной принцессе с большими деньгами. А их мама этим жутко недовольна, типа мезальянс, и Софья смылась на Парк, чтобы сохранить нейтралитет. Так-то работать она и могла бы на Незе, у нее даже есть образование, которое здесь не востребовано, только ей охота общаться с братом и племянниками, а мама против, вот она и отправилась в изгнание, чтобы снять вопросы. Графиня Мангериани считает, что наследница рубиконских мафиози, пусть даже красивая и офигенно богатая, недостаточно хороша для ее сыночка с тысячелетней родословной. А Рауль, Софьин брат, между прочим, такой тюфяк, что его где положишь, там потом и найдешь. У Софьи характер есть, а его графиня воспитала, как робота. Ее несколько раз судили и сажали в тюрьму за применение телесных наказаний, они же на Незе под запретом. Потом предупредили, что в следующий раз упекут надолго, тогда она перестала Рауля смертным боем лупить, и с Софьей уже не так обращалась.

– Дигна, хватит! – раздался позади рассерженный голос Софьи. – Кто тебя просил все это выбалтывать?