– Никаких претензий, – улыбнулся он Лейле. – Уже все простил. Разве с тобой можно иначе?
Они сидели втроем в салоне ее машины, неторопливо плывущей посреди снегопада над крышами зимнего Екатеринбурга. Вообще-то, полеты над ЗИПом запрещены, а то какой же исторический колорит, но для Лейлы «Иллюзориум» сделал исключение, ввиду особых заслуг. Вот она теперь и отрывалась, любуясь сверху панорамами древних поселений, и Генри с Бланкой на экскурсию пригласила.
– Меня просто беспокоит, не сорвется ли завтрашняя встреча, – признался Генри. – Вдруг Саймона кондрашка хватит, или «Иллюзориум» передумает, или уж не знаю что… Если так долго чего-то добиваешься и ждешь, становишься мнительным.
– Не сорвется. Еще бы они попробовали передумать – после того, как я добросовестно выполнила их заказ! С Клиссом встречаемся завтра утром. Мы с ним не виделись со времен того мордобоя, который я ему устроила в одной забегаловке в Облаке Тешорва. Обрадуется, наверное…
– Он тебе так обрадуется, что тут-то все и закончится! – Генри не на шутку испугался.
– Не бойся, я загримируюсь, буду сидеть в уголке и помалкивать, он меня не узнает.
Бланка взяла из коробки на столике шоколадную конфету с «пьяной вишней». Он наконец-то рассмотрел, что за кольцо у нее на пальце: перстень из почти черного, отливающего серебристым блеском металла, с овальным темно-красным рубином.
– Можно взглянуть? Я его раньше у тебя не видел… У Чеуса был почти такой же.
– Не почти, а тот же самый, – сказала Лейла. – Его только пришлось по размеру подогнать. Марсия… да, наверное, Марсия и Чеус вместе… решили, что он достанется Бланке.
– А шип там есть? – поинтересовался Генри. – Когда мы с Чеусом попали в Комнаты, он сказал Анджеле, что в перстне ядовитый шип.
– Никаких шипов, вообще никаких секретов – обыкновенное кольцо старинной гинтийской работы. Может, фамильная драгоценность, может, он был дорог Чеусу, как память о чем-то прошлом… Или просто красивая вещь, которая ему нравилась. А я вам сейчас тоже кое-что особенное покажу… Сначала решила никому не показывать, но вам можно, как сказала бы Марсия. Угадайте с трех раз, что это такое. Хинар уже видел, – Лейла бросила взгляд в сторону пилотской кабины, – и догадался со второго раза.
Она достала из расшитой жемчугом косметички миниатюрный кубик перламутрово-серой окраски, вроде тех, что используют в некоторых настольных играх, только вместо точек на каждую грань был нанесен тонко прорисованный черный узор.
– Сувенир с Лярна? – узнав стиль рисунка, предположил Генри.
– Нет.
– Что-то для какой-то игры? – спросила Бланка.
– Можно и так сказать, но все-таки нет.
– Погоди… – Генри сощурился, рассматривая узор. – Это же хессиокае! Какое-то оружие против Комнат?
– Тоже мимо. Это сами Комнаты.
– Что?.. – одновременно произнесли Генри и Бланка.
– Комнаты в свернутом виде, схлопнувшиеся до трехмерного объекта. Когда они по моему приказу свернулись, я посреди всеобщего столпотворения запихнула их носком ботинка в щель под порогом, а потом украдкой забрала. Хессиокае нарисовала через мини-трафарет, чтобы не вздумали раскрыться. Помнишь, мы ведь читали о такой возможности?
– Помню, – кивнул Генри, разглядывая кубик теперь уже с долей опаски. – И что ты будешь с этим делать?
– Отдам кому надо. Я написала об этой истории своему учителю, Хинар отправил письмо с Неза космической почтой. Ответ пришел сегодня утром. Стив сообщил, что создание, о котором я рассказываю, – судя по всему, животное из их многомерной Вселенной. Как эта зверушка очутилась у нас, непонятно, и уничтожить ее нашими средствами невозможно, поэтому учитель заберет ее и выпустит в своем мире. Там они считаются безобидными, и даже если из-за общения с Анджелой у несчастной твари испортился характер, никому от этого хуже не станет. Стив будет здесь послезавтра, а пока – никому ни слова, понятно?
– Боишься, что отнимут? – понимающе усмехнулся Генри.
– А ты как думаешь? Римма-Анджела вон какую изобретательность проявила, можно ожидать, что галактические службы от нее по этой части не отстанут. Конечно, в Космополе очень милые мальчики, после нашей операции они завалили меня шоколадом – каждый притащил по две-три коробки, мне же за год столько не съесть! Часть я оставила Морису – пусть угощается, мечтая о топ-моделях, да и вы поможете… Но я сейчас не об этом. Какими бы они ни были симпатичными, когда каждый сам по себе, но переоценивать разумность силовых структур, или какого угодно правительства, или даже Галактической Ассамблеи – это все равно, что наступать на швабру. Вы же в курсе, как родилась террористическая организация, в которой подвизалась наша Анджела? Тоже ведь была вначале галактическая спецслужба по части так называемой безопасности, а потом их как повело не туда… Нет уж, такие игрушки, – Лейла подбросила и поймала разрисованный кубик, – не для них. Моему учителю эту штуку можно отдать, а им – ни в коем разе. Пусть до послезавтра полежит у меня в косметичке, от греха подальше.
Генри согласно кивнул, взял еще одну конфету с коньяком из космополовских приношений и рассеянно поглядел в иллюминатор, где уплывал из поля зрения заваленный снегом Екатеринбург.
(В романе использован фрагмент поэмы Овидия «Фасты», перевод Ф. Петровского.)
