— Подожди, Курбан-Нияз, — не сдавался Сафи-бобо. — Все это ты хорошо рассказал. Но скажи, почему же змеи от диваны не уползали? От простого человека они уползли бы!
— Я тоже так думал. Потом Костю спросил, Костя говорит, что змеи боялись солнца и топота людей. А от диваны тень падала, и сидел он тихо. Вот змеи и ползли туда, где тихо и тень.
— Вот сын шакала! — плюнул один из стариков. — Все, оказывается, так просто, а как долго головы всем морочил! Сколько денег выманил!
— Много выманил! — кивнул головой проводник. — Милиция после все узнала. В Самарканде у него свой дом был. В доме ковров полно и денег многие тысячи при обыске нашли. Вот так-то, старики!
Молодежь зашевелилась. Послышались крепкие выражения, но старики сидели молча, переглядывались и не знали, как быть дальше.
— Эй, Джафар! — вдруг крикнул Сафи-бобо. — Я вижу, ты, бездельник, развесил уши и совсем забыл, что твое дело гостей угощать! Не видишь, что ли, у гостя чай совсем холодный и лепешек нет! Давай свежий чайник!
ХИТРАЯ РЫБА
Отпуск подходил к концу. Нужно было возвращаться в институт. Я уже не боялся возвращения. У меня был отдельный ящик с гюрзами. Моими гюрзами! Институтских остряков и скептиков ожидало жестокое посрамление.
Но уезжать не хотелось. Меня очаровали прелесть зеленых весенних гор, чудесный воздух и увлекательные походы. Несмотря на то что я много раз возвращался в лагерь насквозь промокшим и до костей продрогшим, у меня даже насморка не было, хотя иногда нам приходилось спать в сырых спальных мешках. Опасная и трудная совместная работа сдружила нас. Расставаться было жаль. Дядьке тоже понравилась экспедиционная жизнь, и он решил не уезжать вместе со мной, а остаться с Костей на весь срок работы экспедиции.
Костя обещал доставить меня на ближайшую железнодорожную станцию, но по пути хотел осмотреть еще одно место.
Погода улучшилась, и мы распрощались с гостеприимным кишлаком. Грузовик долго петлял между горами, прыгал по булыжникам, пересекая каменистые сухие русла, и натужно выл, взбираясь на крутые подъемы. Курбан-Нияз сидел в кабине и показывал дорогу, а Костя, дядька и я тряслись в кузове. Мы уже набили не одну шишку, стукаясь головами о стенки кузова и крышу, и нетерпеливо ждали конца пути. Наконец машина остановилась на берегу горной речушки.
— Все, — сказал Курбан-Нияз, вылезая из кабины. — Дальше машина не пойдет. Пешком идти надо.
— Ну и хорошо, — облегченно вздохнули все. Солнце палило нещадно. Решили дождаться спада жары. Костя, Курбан-Нияз и дядька вытащили спальные мешки и улеглись подремать в тени грузовика, а мы с шофером пошли побродить по берегу.
Невдалеке от стоянки в русле речушки был небольшой порог. Вода растекалась по плоскому камню и падала с него стремительным пенистым потоком.
— Смотри! Смотри! — дернул меня за рукав Володя. — Рыба прыгает! Да как много!
Из белой, как снег, пены то и дело выпрыгивали довольно крупные серебристые рыбы. Некоторые из них попадали на самый водопад. Отчаянно трепеща плавниками и всем телом, они рассекали струю падающей воды и стрелой проскакивали на верх камня. Здесь, в тонком слое воды, плыть было невозможно, и рыбы не плыли, а ползли по камню. Брюшко рыбы терлось о него, а спина выдавалась из воды. Столь необычный способ передвижения не задерживал отчаянных рыб. Они довольно быстро переползали через препятствие и исчезали в темной яме за камнем. Не каждой рыбе удавалось попасть на струю водопада. Гораздо чаще они падали назад в белую пену.
— Лешка, живем! — закричал Володя. — Уха сегодня будет!
В это время крупная рыбина выскочила из пены, шлепнулась на струю падающей воды, поднялась по ней на камень и устремилась к яме.
— Держи! — отчаянно закричал Володя и бросился за ней. Рыба билась на мелководье. Она не могла даже повернуться на брюшко: слишком тонок был слой воды. Она трепыхнулась, взлетела над камнем и упала на полметра ближе к яме. Чуть отдохнула и снова взлетела, приближаясь к спасительной глубине.
Володя взбежал на камень, чтобы догнать и схватить ее, но едва он ступил в воду, как ноги его разъехались в стороны. Володя шлепнулся на зад, проехал на нем и упал вместе с потоком в белую пену у подножия водопада. В первый момент я испугался, но Володя тут же вынырнул и, разгребая руками пену, поплыл к берегу. Я помог ему выбраться на сушу.
— Сильно ушибся?
— Не очень. Рыба где?
Рыбы след простыл. Куда она делась, я не видел.
— Эх ты! — с досадой сказал Володя. — Не мог поймать рыбу почти на суше.
— А чего же ты ее не поймал? — ехидно спросил я.
— Поскользнулся не вовремя!
Володя принялся стаскивать мокрую одежду, а я поднялся на камень и попробовал пройти по воде. Как только я ступил в воду, то едва не повторил то же, что за несколько минут до этого совершил Володя. Ноги заскользили точно на гладком льду. Кое-как я выбрался на сухое место и принялся разглядывать камень. Он был покрыт тонким слоем очень скользких водорослей.
— А, хитрец, разгадал причину моего падения! — засмеялся Володя.
— Разгадал, — ответил я, — но тебя нужно было бы вздуть за то, что ты не сказал мне о водорослях.
— Ладно, — примирительно сказал Володя, — искупался бы и только. Давай выжмем мои брюки!
Мы выжали и разложили на солнце его мокрую одежду, но Володя не отказался от попытки отведать местной рыбы. Он вернулся к машине и попросил у Кости немного металлической сетки, которая была у нас для того, чтобы делать ящики для перевозки змей.
— Зачем тебе сетка? — недовольно спросил разбуженный Костя. — И почему ты в мокрых трусах? Простудиться захотел? Купаться еще рановато!
— Костя, там возле водопада столько рыбы прыгает! Лезет она по водопаду вверх, как очумелая.
— А, — зевнул Костя, — маринка нереститься пошла! Брось, Володя, пустые хлопоты! Ничего у тебя не получится! Рыбы ты не поймаешь!
— Получится! Дай сетку! Я сделаю сачок и буду подхватывать выскакивающих рыб!
— Возьми сетку в кузове и убирайся к дьяволу! — рассердился Костя. — Рыба умнее тебя! Ни одной рыбешки ты не поймаешь!
Володя не поверил. Он смастерил из сетки подобие сачка и отправился к водопаду. Маринки продолжали прыгать. Однако едва Володя подошел к берегу и уселся на камень, приготовив сачок, рыба исчезла, как будто ее и не было. Долго сидел Володя, но рыбы прыгать не желали. Но стоило Володе отойти от берега, как они снова запрыгали. Володя лег на землю и подполз к воде. Пока он лежал, рыбы прыгали, но как только он приподнялся и выставил над водой свой сачок, рыбы моментально исчезли. Володя то подползал к берегу, то отходил от него, но ничего не получалось. Промучившись довольно долго, он с досады плюнул и, надев высохшую одежду, вернулся к машине.
