Читаем без скачивания Сын Флетча - Грегори Макдональд

А динамики по-прежнему изрыгали марш.

– Что они нашли в этом забавного? – спросила Кэрри, также наблюдавшая за «танцами». – Или они хотят доказать, что главное для мужчины – крепкий кулак?

– Обычная субботняя ночь в летнем лагере, – ответил Флетч.

Лири попал в свою стихию. С безумным смехом он метался по вырубке, сталкивался с людьми, валил их на землю, бил кулаком в лицо.

– Не понимаю, как ему удается просто держаться на ногах, – вздохнул Флетч.

Не успели эти слова сорваться с его губ, как кто-то подскочил к Лири сзади и хватил доской по голове.

Флетч обеими руками схватился за свою голову.

Лири рухнул, как подрубленный дуб.

– Ему и не удается, – ответила Кэрри на предыдущую фразу Флетча.

Некоторые из молодых начали демонстрировать приемы, которые, судя по всему, они видели в фильмах. Не карате, не кикбоксинг, а какие-то неуклюжие удары ногой, направленные то ли в шею, то ли в голову, после которых они сами падали на землю.

Наблюдая за ними, мучаясь от подкатывающей тошноты, едва не теряя сознания, Флетч вспомнил слова Тонинью:

«Орланду, покажем Флетчу, как танцуют капоэйрус, или, по-ихнему, кикеры. Ты и Титу. Постарайтесь как следует. Убейте друг друга».[26]

Воспоминания приходили и уходили. В этих воспоминаниях Флетч и Тонинью сидели у плавательного бассейна рядом с публичным домом, расположенным в горах над Рио-де-Жанейро.

– Проснись, – сказал Орланду.

Весьма скоро Орланду и Титу уловили единый ритм, подстроились друг под друга. В такт невидимым барабанам они принялись наносить удары ногами, направленные в голову, плечи, живот, пах, колени противника. Но до контакта дело не доходило, ибо каждый раз нога как бы замирала на расстоянии человеческого волоса от цели. Они ныряли, уходили в сторону, поворачивались, кружились, их ноги выпрямлялись и сгибались, мышцы напрягались и расслаблялись, грудь и спина поблескивали на солнце, волосы растрепались, не успевая за движениями голов. В этом быстром элегантном танце они без труда могли бы убить друг друга.

Ева вышла из двери черного хода, чтобы посмотреть на них. Ее глаза сияли. В окнах верхнего этажа показались головы других женщин.

– Видишь ли, – по ходу объяснял Тонинью, – этот танец создали молодые рабы, чтобы защититься от своих хозяев. Они отрабатывали его элементы по ночам, под бой барабанов, и, если кто-то из господ приходил за женщиной, все выглядело так, будто они просто танцуют. Благодаря… как это будет по-английски… смешению рас кикданс уже не используется по прямому назначению.

Удар – и Титу начал валиться на бок. Орланду подъемом ноги угодил ему в голову. Он мог нанести и более сильный удар. Титу устоял на ногах.

– Я же сказал тебе, проснись. – В голосе Орланду слышались извиняющиеся нотки.

Придя в себя, Титу бросился на Орланду, как разъяренный бык. Они столкнулись, Орланду повалился на спину. Титу уселся на него верхом. Смеясь, потея, ругаясь, они покатились по траве. В какой-то момент их руки, ноги, тела так переплелись, что они словно превратились в единое существо.

Ева величественной походкой направилась к ним.

Наконец Орланду уселся на Титу, колотя того по животу. Титу так смеялся, что мышцы живота закаменели, и удары не причиняли ни малейшего вреда.

Ева остановилась позади Орланду, положила пальцы ему на лоб и потянула его назад и вниз.

Сидя на Титу, Орланду клонился назад до тех пор, пока его спина не улеглась на ноги Титу. Орланду взглянул вверх, вдоль бедер Евы. И закатил глаза.

Вскочил, схватил Еву за руку. Вместе они побежали по травяному склону и скрылись за кустами…

– Отвратительно, не правда ли?

Произнесший эти слова Крайгель стоял у трейлера, чуть в стороне от Флетча и Кэрри.

Они повернулись к нему.

В мерцающих отблесках костра родимое пятно на переносице Крайгеля то появлялось, то исчезало.

– Это не capoeira, – подтвердил Флетч.

Крайгель на шаг приблизился к Флетчу.

– А что это такое?

– Кикбоксинг, – ответил Флетч. – Искусство, танец, метод борьбы, созданный бразильскими рабами для защиты от своих хозяев.

– Черными рабами?

– Да. Черными рабами. Это красиво. И смертельно опасно.

– Красиво?.. – Крайгель наблюдал за мужчинами, мечущимися у костра, наносящими удары кулаками, ногами.

Несколько человек уже без чувств лежали на земле. У большинства остальных кровь шла из носа, рта, ушей.

– Полагаю, вы разочарованы тем, что увидели в этом полушарии, доктор.

– Они так глупы, – вздохнул Крайгель. – Они все невероятно глупы. Надеюсь, вы понимаете, что у меня нет сомнений в глупости этих животных, мистер Флетчер.

– Животных? Так это не супермены?

– Нет. Вы супермен, мистер Флетчер. Все это я делаю для вас.

– Напрасные старания.

– Никогда не судите о лидере по его последователям.

– Не судить?

– Разве можно мерить одной меркой меня и этих глупцов?

– А разве нельзя?

– Мы лишь используем этих дураков, этих психопатов для достижения поставленной нами цели.

– Используете их, – повторил Флетч.

– Разумеется. Используем. Хотелось бы без этого обойтись, но не получается. Так что по многим причинам вы должны быть мне благодарны.

– Извините, я никогда не ношу с собой чековую книжку.

– Где были бы этой ночью собранные здесь идиоты, чем бы занимались, если б сейчас не вышибали друг другу мозги?

– Может, пекли бы дома пирожки?

– Для них жизненно важно в чем-то участвовать, состоять в чем-то большом, лучше в тайном обществе, которым они могли бы гордиться. Эти болваны по своей сущности члены банды. Они неспособны, вы видите это сами, жить своей собственной жизнью. Это не личности. Мы лишь пользуемся этим. Направляем их энергию. Организуем их. Им необходима вводимая нами дисциплина.

Флетч едва не задохнулся от негодования.

– Дисциплина! – Он потер лоб ладонью. По ходу разговора Крайгель неоднократно пристально смотрел на Флетча, дабы понять, не произошло ли с ним чего. – Странное у вас понятие о дисциплине.

– Да, – кивнул Крайгель. – Дисциплина. Дисциплина в секретности. Пока они принадлежат нам, они сдерживаются, находясь среди обычных людей, хранят втайне сведения о могуществе нашей организации. Дисциплина зиждется на вере в величии нашей миссии. Они понимают, что не должны раскрыть себя до решающей схватки.

Флетч смотрел на округлый животик Крайгеля, его узкие плечи, двойной подбородок.

– К этим дуракам я не испытываю ничего, кроме презрения.

И он растворился во тьме.

– Я тобой горжусь, – сказала Кэрри после ухода Крайгеля.

– Почему?

– Ты и артист. Этот старый дурак так и не понял, что ты не можешь шевельнуть и пальцем.

– Это точно. Я же Зигфрид.

Джек появился из-за угла бревенчатого дома.

– Я ищу вас обоих. Что вы здесь делаете?

– Приходим в себя, – ответил Флетч.

– Он столкнулся в лесу с шефом службы внутренней безопасности, – пояснила Кэрри.

– Вашей службы, – добавил Флетч. – Шеф по какой-то причине не поверил, что я – один из вас. Я запамятовал сказать ему про Зигфрида.

– Похоже, они схватились, – вставила Кэрри. – Флетч победил.

– Выглядит он совсем не как победитель, – отметил Джек. – А где же наш шеф?

– Надеюсь, мучается ночными кошмарами, – ответил Флетч. – Возможно, ему чудится, что черные захватили власть над миром и заставляют его собирать хлопок и петь еврейские песни.

Кэрри повернулась к Джеку:

– Флетч не может встать.

– Это я понимаю.

– Я скоро оклемаюсь, – пробормотал Флетч. – И мы уедем отсюда.

Джек сел на траву так, чтобы видеть Флетча, Кэрри и костер.

В лунном свете четко выделялись контуры холмов, окружавших вырубку.

– Знаешь, Джек, – подал голос Флетч, – этот лагерь столь же беззащитен, как и Сараево.[27]

Взгляд Джека скользнул по холмам.

– Я знаю. Печально, конечно. Практически ни у кого из этих парней нет военной подготовки.

– Это очевидно.

– Примерно восемьдесят пять процентов из них побывали в тюрьмах и психиатрических клиниках.

– Это меня пугает, – призналась Кэрри. – Столько идиотов, бегающих с автоматами, пистолетами, ножами, цепями, кнутами.

– Я вас тоже пугаю? – спросил Джек.

– Конечно, – с улыбкой ответила Кэрри.

– Я так и думал. Вы же видите, какой я страшный.

– Я, наверное, увижу, – ответил Флетч. – Но сначала мне надо прийти в себя.

– Вы можете не волноваться, – посмотрел на него Джек. – Моя мать в большом долгу перед вами.

– За что?

– За меня. – Джек широко улыбнулся. – Я – самая большая радость ее жизни.

– Естественно, – хмыкнула Кэрри. – Готова спорить, так оно и есть. Ты и клиника, где помогают похудеть.

Джек рассмеялся:

– Только я.

– Может, и так, – согласился с ним Флетч.