непрошеного гостя.
– Видишь, жива, здорова и полна сил, ну чего ты опять пристал! – со смехом заметил Альберт, стоявший за дверью у противоположной стены. – Прощайся с жёнушкой, погружение через пять минут.
– Альберт, следи за словами! – крикнула раскрасневшаяся Одри и окончательно вытолкала Фина, который перестал сопротивляться. Дверь захлопнулась. Альберт сочувственно похлопал друга по спине.
– Идём, приятель, наш черёд искать отгадку.
***
– Вся планета изо дня в день покрывается снегом, и конца этому не будет, пока ныряльщики в виртуальную сеть планеты не найдут ответ, как остановить ледниковый период. Решение оставили создатели планеты. Затерянный файл, биты информации, которые спасут мир… Был бы я моложе, сам бы нырнул поглубже и не выплывал, пока не отыскал бы ответ на мучительный вопрос. Но… Адриан, как наши дела? – пожилой военный с мрачным видом наблюдал за снежинками, беспокойно кружащимися позади маленького окошка.
– Погружение Альберта и Фина прошло успешно. Вся аппаратура исправна. Своими поисками мы покрыли тринадцать процентов отведенного нам сегодня участка, – сообщил исследователь, открыв статистику за день.
– Поступали сообщения от других станций?
– Никак нет, майор Верт. В отношении других ныряльщиков ничего нового.
– Может, они там все загнулись, а? По-тихому замерзли, а мы тут заблудились в трех деревьях?
– Узнаем через два дня. Когда прибудет общая статистика, – Адриан не сводил взгляда от карты планеты, словно искал зазор в ровной поверхности экрана.
– Как там девушки? – майор листал электронный журнал, ставя пометки.
Адриан посмотрел на начальника, словно не ожидал вопроса, но потом нашёлся.
– Одри сильно замерзла. Но если повысить температуру воды, то она не будет поддерживать погружение. Так что необходимо просто следить за состоянием здоровья.
– Она сильнее, чем кажется, наша Одри, – произнёс военный, не отрываясь от журнала. – Другое дело – Юико. От неё никогда не услышишь жалоб, и она работает на износ. Недавно я встретил её в столовой. Не знал, насколько сильно можно отстраняться от реального мира, пока не взглянул на Юико. Лучше следи за ней, Адриан. А то совсем потеряется.
– Постараюсь, майор Верт, – ответил исследователь, на мгновение крепко сжав планшет.
***
Когда в комнате раздался тревожный писк телефона, Адриан вскочил, очнувшись от беспокойного сна.
– Станция № 4, слушаю. Вера?.. Подожди, я не понял… Что с мамой?! Ещё раз. Где вы сейчас? Помощь уже приехала? Да, жди меня там, буду через час!
Адриан второпях натянул одежду, кинул в рюкзак альпинистское снаряжение и энергетические батончики. Только на выходе станции он понял, что без вездехода и навигации ему никогда не добраться через пургу. С досадой и отчаянием он ударил кулаком по холодной стене.
– Адриан? – под тусклой лампочкой стояла Юико. Она шла выключать электричество и заглянула, услышав шум. – Что случилось?
– А, Юико, это ты… Мой посёлок накрыла лавина. Нужно скорее увезти маму и сестру.
– Возьми вездеход из ангара, – сказала девушка, отыскав ключи в кармане.
– Но он же твой…
– Я поеду с тобой.
***
По воде расходились круги. Юико была в шлеме, подключенная к проводам, и, несмотря на полное погружение, выглядела неважно.
Майор Верт, наблюдавший за ходом работы, нахмурился. Что-то происходит.
– Адриан, проверь показатели Юико!
Исследователь забылся, погрузившись в мысли о семье, благополучно размещенной в посёлке при станции, и не ответил. Военный без церемоний оттолкнул Адриана и вывел экран с характеристиками.
– Майор Верт, простите, я…
Спина Юико выгнулась – девушку било крупной дрожью.
– Срочно, выводи её! Какое-то столкновение! Сердцебиение зашкаливает!
Адриан бросился к установке, спешно набрал код отключения. Шлем с шипением открылся. Адриан подхватил Юико, прежде чем она ушла под воду.
– Адриан, пару секунд назад поступил файл! – воскликнул майор, потрясённо глядя на экран. – От Юико! Смотри!
Военный открыл на весь экран сообщение, приложенное к файлу.
«Я нашла».
«Прости, Юико…» – прошептал Адриан, обнимая девушку.
Переводы
Вскрытие
Автор: Георг Гейм
Перевод: Константин Матросов
Голый покойник одиноко лежал на белом столе в большой операционной комнате посреди гнетущей белизны и суровой трезвости, которые даже вопли бесконечных мучений, казалось, не потрясли бы.
Полуденное солнце укрыло его и освещало на лбу мертвеца трупные пятна; они колдовским ярко-зелёным узором расползлись по голому животу и вздували его, как бурдюк с водой.
Тело было похоже на гигантскую радужную цветочную чашечку, таинственное растение из индийских джунглей, которое кто-то стыдливо возложил на алтарь смерти.
Бёдра пышно расцвели красным и синим цветом, и раскалённой трещиной, красной бороздой протянулась рана ниже пупка, которая исходила удушливой вонью.
Врачи вошли внутрь. Несколько приветливых людей в белых грязных халатах и золотистых пенсне.
Они приблизились к мёртвому и с научным интересом стали рассматривать его, переговариваясь.
Врачи вынули из белых шкафов скальпели, молотки, пилы с крепкими зубцами, напильники, устрашающие наборы пинцетов, инструменты с огромными иглами, которые казались хищными грифами, готовыми вечно кромсать мясо металлическими клювами.
Страшные палачи, они занялись своим жутким ремеслом. По рукам текла кровь, они погружались всё глубже и глубже в холодный труп; похожие на белых поваров, они доставали его внутренности, как требуху из гуся.
Руки оплетал кишечник, зеленовато-жёлтые змеи извивались, тёплые и гнилые фекалии капали на халаты. Врачи разрезали мочевой пузырь, холодная моча плескалась в нём, как жёлтое вино. Они вылили мочу в большие чаши, от неё резко и едко пахло, как от нашатыря.
Но мёртвый человек спал. Он откинулся и ждал терпеливо, его волосы растрепались; он спал.
И в то время, когда удары молотков крошили его голову, он увидел сон, остаток любви в нём вспыхнул, как факел, освещая ночь.
В больших окнах раскинулись широкие небеса, наполненные маленькими белыми облаками, которые плавали в свете поздним безмолвным днём, как маленькие белые боги. И ласточки порхали высоко в бирюзе, в дрожащем тёплом июльском воздухе.
Чёрная кровь смерти потекла по синему гниющему лбу. Он испарялся, как в жару облака, смерть встала над ним, растопырив страшные когти. Кожа отделилась от мышц, его белый живот стал скользким, как угорь под жадными пальцами врачей: их руки купались во влажной плоти по локоть.
Тление тронуло его рот, он, казалось, улыбался, ностальгически грезя о солнце ароматным летним вечером. Его мёртвые губы дрожали, словно от радости мимолётного поцелуя.
«Как я люблю тебя. Я так люблю тебя. Могу ли я объяснить тебе, как я тебя люблю? Как мы прошли через маковые поля, ароматное пламя маков мы пили с тобой весь вечер. И твоё развевающееся платье было как волна огня в свете заходящего солнца. Твоя голова наклонена в
