Когда он посмотрел на нее, его глаза горели яростью. — Ты сказала, что доверяешь мне.
И что она могла на это ответить?
Поэтому она отпустила ногу, пока он связывал сначала одну лодыжку, потом другую, пока она не оказалась распростертой на кровати, как жертвенная девственница.
Она ожидала, что Маркус заберется наверх и накроет ее, согреет своим телом и успокоит ее страхи от этого положения своими одурманивающими поцелуями.
Но вместо этого он встал с кровати. Звякнуло стекло. Кора вытянула шею. Маркус стоял у буфета, наливая себе виски.
— Что ты делаешь? — Она потянула за свои путы. Со стаканом в руке Маркус подошел к краю кровати, его лицо было наполовину в тени. В промежутках между глотками его скульптурные губы не выражали ни улыбки, ни недовольства.
— Маркус, — позвала она, задыхаясь. — Пожалуйста. Что…
— Если бы только Деми Титан могла сейчас увидеть свою маленькую девочку.
Что? Как…
По коже Коры побежали мурашки. Она никогда не говорила Маркусу, как зовут ее мать. Не говоря уже о фамилии ее матери по мужу. Мама снова взяла свою девичью фамилию Вестиан, когда они переехали в Канзас.
Но откуда Маркус узнал…
Он шагнул на свет. Каменное выражение его лица заставило Кору похолодеть — Сюрприз, женушка. — Он сделал большой глоток из своего бокала. — Ты только что вышла замуж за большого злого волка.
Глава 9
Нет, нет, нет, нет. Все это какая-то большая ошибка. Или ей это снится. Да, наверное, так. Осталась еще ночь перед свадьбой, и ей снится кошмар. Это предсвадебный мандраж, и ее разум играл с ней, выдумывая самое худшее.
— Эй, — Маркус провел кончиками пальцев по внутренней стороне ее бедра. — Останься со мной. Это очень важно. Не хочу, чтобы ты что-то пропустила. — Он склонился над ней, скривив губы. — Дыши. Ты должна помнить, что нужно дышать.
Она втянула воздух, замерев, глядя ему в лицо. Мощная челюсть и серые глаза с полуприкрытыми веками. Прекрасное тепло, которое она любила, исчезло, сменившись маской. Той же самой жесткой, угрожающей маской, которую он показывал всем остальным, но теперь он использовал ее на ней.
— Маркус, остановись, — она дернула шарфы, связывающие ее запястья и лодыжки. — Ты меня пугаешь.
— Хорошо, — пророкотал он, и это первый раз с тех пор, как он связал ее, когда она увидела что-то похожее на эмоции в его глазах. Пальцем провел вниз по ее голой ноге, заставляя ее судорожно подергиваться. Напоминая ей, что она связана и обнажена. Впрочем, она и не нуждалась в напоминании. — Тебе следовало бы испугаться.
Он обошел кровать и поставил стакан на столик. Засунув руки в карманы, он внимательно посмотрел на нее. Его тень падала на ее тело. — Моя сестра была напугана, когда головорезы твоего отца схватили ее на улице, бросили в грязную комнату и изнасиловали.
Казалось, что весь кислород исчез из комнаты. У Коры зазвенело в ушах, зрение затуманилось, она сузила глаза, глядя на суровое лицо Маркуса. — Что?
— Они связали ее… точно так же. Она была хорошей девочкой. Самой прекрасной душой на планете. Она всех любила. Никогда не выходила за рамки дозволенного. И он хладнокровно убил ее. Твой отец.
Кора мотала головой из стороны в сторону. — Нет. Нет, ты меня с кем-то перепутал. Мой отец погиб в автокатастрофе, а мама…
— Твоя мама спрятала тебя, когда тебе было четыре года, чтобы защитить от меня, — усмехнулся он. — Но потом, после всех лет, девушка, вылитая Деми Титан, возвращается в мой город, только вместо брюнетки у нее светлые волосы ее папы Титана.
У Коры отвисла челюсть. Нет, то, что он говорил, не могло быть правдой. Но выражение его глаз, холодная ярость — ненависть — он определенно думал, что это правда.
Кора лихорадочно обдумывала, что он ей рассказал. Возможно ли это?.. Неужели мама действительно пряталась все эти годы, чтобы защитить ее?..
Кора метнула взгляд на Маркуса, который так самодовольно сидел перед ней. Даже если то, что он говорил, правда, она не могла себе этого представить, но даже если это было… — Я ничего не сделала ни тебе, ни твоей сестре. Я впервые слышу об этом.
Маркус покачал головой и взял свой стакан, проглотив остатки напитка, затем со стуком поставил его на стол. — Я выгляжу так, как будто мне не все равно, твою мать?
Кора вздрогнула от его грубого ругательства. Он никогда не говорил с ней на таком языке.
— Моя сестра тоже ничего не сделала. Я живу по кодексу. — Он обхватил ладонью щеку Коры, и она отпрянула от его прикосновения. Он позволил ей. — Согласно моему кодексу, ты была бы неприкосновенной. Но твоя семья нарушила все святое в ту ночь, когда похитила Кьяру. И есть только один способ выровнять весы. И прежде чем убил твоего отца, я посмотрел ему в глаза и сказал, что его маленькая девочка будет следующей.
Кора почувствовала, как ее глаза расширились настолько, что она даже не осмелилась моргнуть. Ее отец не погиб в автомобильной катастрофе. Маркус убил… Маркус убил… и ее убьет.
— Ты убьешь меня? — прошептала она.
Маркус слегка скривил губы в улыбке, которую она любила всего полчаса назад. — Нет, ангел. Разве это будет весело? — Он провел кончиками пальцев по ее щеке. — Зачем мне убивать тебя, если я могу тебя удержать? — Она утонула в его пристальном взгляде.
— Нет, — пробормотал он. — Ты не получишь смертный приговор. Ты получишь пожизненное заключение. Смерть быстра. Но страдание… страдание может длиться вечно.
Она выдохнула. Кора тяжело дышала, когда ее тело напряглось, словно окаменело.
— Дыши, малышка. — Маркус положил большую руку ей на грудь. — Дыши.
Она судорожно вздохнула, глядя в его темно-серые глаза. В Маркусе было что-то такое, чему она хотела повиноваться.
— Я не хочу, чтобы ты причинил мне боль, — прошептала она.
— Я знаю, ангел. — На мгновение его лицо смягчилось, стало противоречивым. — Я тоже не хотел причинить тебе боль.
У Коры екнуло сердце от надежды. — Но почему?..
— Во вселенной существует порядок. Все имеет свое место. — Он устроился рядом с ней, читая лекцию, как профессор. — Все взвешено на весах, — он поднял обе руки ладонями вверх. — Все должно быть сбалансировано. Свет и тьма. День и ночь. Хорошее и плохое. — Он опустил руки. — Преступление и наказание.
Кора шевельнула губами, но не вырвалось ни звука. Она встретилась взглядом с Маркусом и растворилась в нем.
— Когда твой отец, — его голос дрожал под тяжестью гнева, — сделал то, что сделал, все пошло наперекосяк. Не на своем месте. Всегда есть расплата. Я очень долго ждал этого дня.
— Но я ничего не сделала.
Он отвел взгляд. — Ты не слышишь меня. Кто-то должен ответить за то, что он сделал. Я нашел свою сестру… — Он закрыл глаза, и сердце Коры екнуло. Потому что это все еще Маркус. И боль на его лице была такой реальной. — Ее глаза были открыты. Избитое, сломанное тело. Они такое творили с ней. То, что никогда не следовало делать. Ангелы плакали…
— Мне очень жаль, — прошептала она. Это вырвалось само собой. Не извинялась за себя, а потому что именно так говоришь, когда больно за кого-то, кого ты любишь.
«Он привязал тебя к кровати! Он ненавидит тебя!»
Но она… она провела последние два месяца, любя его. Это не исчезнет само по себе. Она не знала, как это сделать.
Маркус закрыл глаза. Он потер переносицу, его грудь быстро поднималась и опускалась. На его подбородке темнела щетина. Все в ней напряглось, чтобы подойти к нему, обнять его. Несмотря на всю свою власть и контроль, Маркус был мужчиной. Просто человеком. Она видела его и с лучший, и с худший стороны. Он ничего от нее не скрывал.
«Но ведь он это сделал, не так ли? Он скрывал свою натуру на виду у всех». И она стала наивной добычей, попавшей прямо в его ловушку.
«Мне очень жаль». Ее сожаление лежало между ними, маленькое и недостаточное по сравнению с огромным долгом.
Он опустил руку. И снова стал властелином подземного мира, выражение его лица казалось высеченным из камня. Снова все под контролем.
