разглядеть не смог.
— Так с меня этого никто не требует, — пожал плечами химик.
— А кто будет требовать? В экспертной работе из других служб никто ничего не понимает. В том числе и начальник управления, и его замы в криминалистике ни в зуб ногой. Все на твоей совести, на откупе экспертной бдительности. Вникай в нюансы, не будь статистом. Да и интереснее так работать, когда не в рутине болтаешься, а что-то свое двигаешь и розыскную информацию по темнухам выдаешь. В этом вся суть криминалистики, а не так, как повелось у нас: “вопрос-ответ”. А если не спросили тебя, то отвечать и исследовать не стоит, вроде как.
Мензурка задумался. На его помятом за годы возлияний лице отразилось смятение. Мужик вроде взрослый, а будто только сейчас прозревать начал.
— А ведь ты прав, — глаза химика заблестели. — А то я совсем киснуть на работе начал. Так и служба живее пойдет. Я ведь раньше так и делал. Каждое постановление с фабулой в голове держал, за каждое дело радел, а потом что-то щелкнуло, и выгорел будто. И пошло все, как один длинный серый день с перерывами на субботу и воскресенье. Надоело.
— Молодец, что понимаешь, — улыбнулся я. — Ты с утра читай сводочку за сутки. Ее экземпляр дежурка Паутову каждое утро доставляет. По нераскрытым преступлениям создай что-то типа картотеки. Заведи на волокна, микрочастицы и прочие изъятые объекты по каждому преступлению карточки с их описанием. Потом сможешь их сравнивать между собой и серию вычислить, если такое будет иметь место, или вообще идентифицировать жулика, если будет с кем сравнивать.
— А это мысль… — Максим всерьез задумался, заламывая кисти, — это получается, как картотека следов рук и следов обуви, только вместо следов – описание объектов?
— Совершенно точно, — я объяснял бывалому эксперту азы работы с криминалистическими учетами, большинство из которых в этом времени еще не нашли своего распространения.
Еще два часа мы с ним проболтали, он в процессе умудрился разобрать микроскоп до основания так, что вместо прибора на столе образовалась гора деталей. Я даже стал опасаться за судьбу допотопного гаджета, не был уверен, что Мензурка сможет его собрать обратно. Но Максим справился, хотя дрожащие пальцы ему изрядно мешали. На работе он сегодня употребил мало, и его немного пробрал мандраж.
— Готово! — наконец, восторженно выдохнул эксперт.
— А это что? — нахмурился я, тыча в винтики и болтики, что остались лежать на столе нетронутыми.
— А не обращай внимание, - Максим смахнул их в мусорное ведро. — Это лишние детали остались.
— Ты уверен, что они лишние?
— Даже если нет, то я все равно ума не приложу, куда их воткнуть. Значит, в утиль. Да ты не переживай, у меня с этим микроскопом много раз уже так было. И ничего, работает…
— Ну-ну, — я скептически покачал головой. — Может, поэтому он однажды и сломался?
— Сломался не он,а линза треснула. Давай лучше волокна свои сюда. Смотреть будем. Только с тех убийств волокон у меня нет, но сравнить я все равно смогу. По памяти признаки помню, да и в копиях экспертиз описания есть.
— С богом, — выдохнул я и протянул ему спичечный коробок, в котором лежал кусочек пледа из багажника “Волги” Зинченко…
Глава 10
— Ну? — я топтался возле стола (над которым навис химик), как наседка вокруг цыплят, только что не кудахтал и крыльями не хлопал.
— Да не толкай меня, — шипел Максим. — Отойди на пару шагов, у меня аж глаз об окуляр ударился.
— Извини, я нечаянно, ну что там?
— Погоди ты… Я еще резкость не навел.
Я сделал над собой усилие, закусил удила и отошел к окошку, выглянув во внутренний дворик. Там проходил развод заступающих нарядов ППС. Комвзвода перед строем отчитывал какого-то сержантика. Махал руками и тыкал на его ноги. Судя по всему, предъявлял не начищенные до блеска обсидиана стоптанные ботинки. Не понял еще товарищ сержант, куда попал, и стрижка его кантик потеряла еще неделю назад, и брючки замяты. Нельзя так на службу заступать, честь мундира не только в делах, но во внешнем виде сотрудника отражается.
Разные эпохи пережил внешний вид сотрудника МВД. Было время, когда вообще носили разное, где как. При переходе из милицию в полицию государство наше решило, что менты форму старую не сносили еще, и, наряду с темно-синей образца 2013 года (от Юдашкина, между прочим), сотрудники ходили в стальных советских тонах.
Во время нашумевшей реформы именно знаменитому кутюрье было поручено разработать новую форму. Справился он не самым лучшим образом, но многие остались ему благодарны за уставные “бейсболки” для наружных нарядов. Они оказались гораздо удобнее и практичнее старых фуражек.
— Готово! — воскликнул Мензурка так, что я вздрогнул и отлип от окна. — У меня две новости! Хорошая и плохая! С какой начать?
— Давай с плохой, — вздохнул я, предчувствуя подвох.
— Общность происхождения волокон, которые ты принес, и волокон, обнаруженных на телах убитых — исключается.
— Мда-а… Жаль, конечно. А хорошая какая?
— Точно исключается. На все сто. Там структура ости другая и пигментация не та.
— Бл*ха муха! Сергеич, я тебя прибью! А в чем она хорошая-то?
— Как в чем? В том, что сомнений в выводах никаких нет и результат категоричный. Можно не сомневаться, так сказать.
— Знаешь, это из той же оперы, если бы ты сказал: “Тебя казнят. Точно казнят”. Ладно, понял, спасибо тебе, что не помог поймать душителя. Но ты про сводочку с утра не забывай. И вот еще что… Постригись уже, Максим Сергеевич. Извини, конечно, но я тебе по-дружески просто говорю. А то патлы отрастил, как будто на рок-концерт собрался. У самого лысина светится, а на ушах пакля висит. Благо у нас начальник лояльный и к “рокерам” ровно дышит.
— А ты тоже ходишь на концерты? — оживился химик, нисколько не обидевшись на мое замечание. — По телевизору говорили, что в декабре в Москву с гастролями “Boney M” приезжают. Представляешь? Это же первый раз такое будет, чтобы иностранная группа выступила в СССР! Я вот отпуск как раз под это дело хочу взять. Люблю их слушать, правда, пластинки через фарцу дорого получается брать. Купил вчера с их новой песней, что в августе вышла
