Читаем без скачивания Зачистка - Алексей Гравицкий

Зачем? — снова произнес дубликат.

Голос его потерял Мунлайтовы интонации, стал механическим.

Зачем?

Иди к черту, — попытался отмахнуться Мун.

Зачем?

Отвянь!

Зачем?

Что зачем?

В чем смысл твоего существования? — легко согласился уточнить прозрачный силуэт с его чертами лица.

А твоего? — попытался перевести тему Мунлайт.

Зачем? — Голос двойника потерял остатки человеческих ноток.

Мун сплюнул на пол и сел на койку.

Зачем?

Он плотно заткнул ладонями уши, надеясь не услышать больше голос своей неудачной копии. Но голос проникал везде. Он существовал, кажется, сам по себе, и чтобы втиснуться в мозг, ему не нужны были органы слуха.

Зачем тебе жить? — возникло в мозгу.

Мун грохнулся на койку лицом вниз, схватил подушку и закрыл ею голову и уши, чтобы только оградить себя от кальки сталкера Мунлайта, порожденной Зоной. Вопреки надеждам голос не пропал, он только хихикнул по-муновски гнусно и добавил:

Ты не должен жить…

…Мунлайт дернулся и подскочил на койке. Заскорузлое, пропахшее временем и несколькими историческими эпохами одеяло сползло и валялось теперь на полу. Сердце долбилось с неимоверной частотой.

Мун чертыхнулся и сел, потирая виски. Прозрачного двойника он больше не видел с тех самых пор, как они с Рыжиком ходили на припять-кабана. Вживую не видел. Зато эта штука взяла моду приходить во сне. Сперва просто молча скалилась и смотрела, будто изучала. А в последнее время тень, как окрестил ее для себя Мунлайт, заимела привычку разговаривать.

При этом сны выглядели настолько ярко, что казались реальностью. Жуткой, пугающей. И он просыпался в холодном поту с зашкаливающим сердцем, долго пытаясь сообразить, где он и что произошло. А окончательно придя в себя, оставался с абсолютно испорченным настроением, тихо ругался и тер виски, словно пытаясь выдавить из головы прилипчивое видение.

Но тень была постоянна в своей навязчивости. И отшутиться или довести ее до исступления не выходило. Оставалось шутить над собой.

— «Персенчика», что ли, у Айболита попросить?

Хотя откуда у эскулапа «Персен»? Скорее, слабительного даст от врожденной вредности. При ближайшем знакомстве тихий доктор с седым ежиком коротко стриженных волос и ветеринарным образованием оказался не таким уж тихим. Язва в нем сидела еще та. В тихом омуте черти водятся. Народ говорит. А народ зря не скажет.

Он потянулся до хруста и встал с койки. В их избенке с ветхой крышей он находился один. Снейк, видно, вышел куда-то.

Айболит был верен слову. С их появления в лагере Резаного прошло полтора месяца, а Снейк уже передвигался на своих двоих весьма уверенно. Правда, Айболит, почувствовавший себя, видимо, настоящим доктором, бурчал, что если бородатый не хочет проблем с ногами в будущем, то амбулаторное лечение должно протекать несколько дольше.

Услыхав про «амбулаторное лечение» в первый раз, Мун не сдержался и выдал ядовитый комментарий. А Снейк заржал в бороду и по-доброму послал доктора в жопу. Айболит не обиделся, только рукой махнул, мысленно, видимо, посылая двух обормотов еще дальше. Впрочем, никто никуда не пошел, а тема, всплывая еще пару раз, превращалась в пикировку, так ничем, кроме упражнения в остроумии, и не заканчивающуюся.

Вообще за шесть недель острые углы и взаимное недовольство и настороженность как-то сгладились. В лагере Резаного установилась редкая для Зоны атмосфера доверия. Мунлайт с удивлением понял, что место заточения вдруг превратилось в базу отдыха.

Здесь было тихо и спокойно. Деревенька расположилась в несильно проходном месте. С одной стороны громоздилась Припять, в которую мало кому была охота нос совать, с другой — была зона тумана, про которую в тех же «Ста рентгенах» не трепали. А если о чем-то не говорят, это может значить только одно — об этом не знают. Либо второй вариант — говорить об этом опасно. Но в таком случае все одно шепоток пойдет. Ну и еще одно соседство время от времени звучало отдаленными выстрелами. С третьей стороны находилась «Свобода». И чего там эти отмороженные пальбу устраивали, Муну было не интересно. Не суются, и слава богу.

Все же Снейк был прав, кучкование — последнее дело. Сталкер должен быть свободным, а все эти «Долги», «Свободы» и прочая дребедень со своими перегибами для тех, кто еще не способен выживать самостоятельно. Правда, большинство этому никогда и не научается, как ни верти. Но с этими все понятно.

Мунлайту же была всегда интересна психология тех, других, которые эти группировки создают. За примером далеко ходить не надо. Вот Резаный. На кой ему понадобилось все это? Он ведь самодостаточен. Это как раз тот человек, который сам выживет где угодно. Так что в кучки сбиваться с другими, чтоб стать сильнее, ему не нужно. И на спасителя молодых желторотых он не похож. Тогда чего ради? Амбиции?

Можно было спросить напрямую, но он решил к Резаному с этим вопросом не соваться. Он вообще к нему не лез после той истории с кабаном дней пять. И главарь группировки тоже оставил Муна в покое, как и обещал. Впрочем, покой этот он обещал на неделю, а потом…

При мысли о том, что ему снова придется охотиться, Мунлайта передергивало, да и без дела сидеть надоело. Потому, не дожидаясь конца недели, он пошел к Резаному и попросил оружие, сказав, что хочет прогуляться. На всякий случай добавил, что сделать это хочет один. Резаный поколебался, но уступил.

Прогулка удалась. В лагерь Резаного Мун вернулся на другой день с тремя «грави». Добычу делить он не стал, а сдал главарю со вспоротой щекой весь хабар гуртом. Не ждавший такого поворота Резаный растерял всю свою серьезность, как тогда, когда стреляли по баночкам, и на радостях не только разрешил Муну со Снейком и дальше жрать на халяву, но и автомат, с которым седой прогуливался за артефактами, велел оставить. Еще бы! Стоимость артефактов покрывала все, что они могли съесть, даже если б принялись жрать круглые сутки без сна и отдыха.

Трансформация постояльцев в дорогих гостей произошла так же молниеносно и спонтанно, как и смена статуса заключенных на статус постояльцев.

Снейк, увидавший седого приятеля при оружии, затосковал. Лежачий образ жизни он переживал крайне тяжело. Единственную отраду привязанного к койке бородатого звали Егор. Он прибегал к их избенке каждое утро, но не входил, ждал, когда Мунлайт уйдет. Боялся его, что ли?

Стоило Муну выйти, как мальчонка нырял внутрь, и уже через несколько секунд изнутри слышались довольные голоса: тонкий детский Егора и тяжелый бас «дяди Змея».

Мунлайт хотел понаблюдать за ними, но не выходило. Стоило только ему вернуться, как мальчонка здоровался, прощался и убегал. Отметив это, Мун стал приходить ближе к ночи.

Накануне он вернулся особенно поздно, когда малец, не дожидаясь внешнего раздражителя, сам отправился к матери.

Ты как? — спросил он у бородатого.

Завтра? — уточнил Снейк.

Мун кивнул, хотя всем все было понятно и без слов.

А потом ему всю ночь снилась тень, и проснулся он настолько поздно, что Снейка рядом уже не было.

Бородатый нашелся быстро. Снаружи. Рядом с ним привычно крутился Егор. В руке у паренька был зажат здоровенный нож. Снейк стоял над мальчишкой с видом наставника и что-то тихо, так чтобы слышно было только Егору, быстро наговаривал. Мелкий кивал с усердием китайского болвана. Потом взвесил на ладони нож, резко выбросил вперед руку.

Нож сорвался с руки, пролетел небольшое расстояние и с глухим стуком вмазался в растущее рядом дерево. Многострадальный ствол несчастного растения лохматился в том месте, куда попал Егор, содранной корой.

Впрочем, «попал» — это сильно сказано. Клинок задел ствол самым краешком, зацепился было, но под тяжестью рукояти отвалился и шлепнулся вниз. Снейк расстроенно покачал головой. Его юный ученик с досадой вздохнул и побежал к дереву за валяющимся в траве ножом.

Ты чему ребенка учишь? — ухмыльнулся Мунлайт. Лучше б читать научил.

Мальчонка тем временем подобрал нож, дернулся назад, но, увидев Мунлайта притормозил, встал возле дерева и принялся ковырять и без того изувеченный ствол.

Я б его много чему научил, — задумчиво проговорил Снейк. — Жаль, времени нет. Отец мальчишке нужен.

Опять намеки? — приподнял бровь Мун.

Я обратил внимание, — не слыша его, продолжил Снейк, — здесь им никто не занимается. Ни Резаный, ни бойцы его. Вот как ты.

Бородатый резко повернулся к Муну и посмотрел на него.

Что я? — Голос Мунлайта стал неприятным. — Опять в сваху играешь?

Да я вообще не о том, — расстроился Снейк. — Хотя ты ей нравишься. Может, потому, что ты на ее мужа похож.

А ты на него не похож? — ядовито поинтересовался Мун.

Еретик, — оставив попытки что-либо объяснить, отмахнулся Снейк.