Читаем без скачивания Княжна с тараканами - Дарья Донцова

– Нам нужен йод, – опомнилась я, – он жидкий.

– Теперь такого нет, – отрапортовала провизор, – в целях борьбы с алкоголизмом йод выпускается в порошке. Знаете, сколько людей перемерло? Выпивали настойку боярышника, валерьянки, пустырник, зеленку…

– Да ну? – восхитился Корсаков. – Что&то я не слыхивал про любителей брильянтовой зелени.

– Постойте в аптеке за прилавком сорок лет, не такое узнаете, – философски произнес божий одуванчик.

– Наверное, у некоторых людей внутренности из нержавейки, – предположил Филипп.

– И мозг из чугуна, – каркнула бабуля. – Берете?

Я с сомнением разглядывала яркую упаковку.

– Как им пользоваться?

Старушка заученно сообщила:

– Вскрываете клапан, насыпаете на рану, ждете двадцать секунд, смываете и накладываете повязку. Хорошее средство, покупатели хвалят, произведено концерном «Морт». Вон, видите, по-латыни написано?

Я вздрогнула. В переводе с французского слово «Mort» означает смерть. Отличное название для фирмы, производящей лекарства. Очень оптимистичное, вселяющее в больных надежду.

– Сделано в Республике Донго, – продолжала фармацевт, – из экологически чистой коры йодиного дерева. Оно выросло в хороших, незагазованных условиях, поливалось натуральным, не искусственным дождем.

Я начала рыться в памяти. Йод, йод… Что я о нем знаю? Увы, ученица Козлова никогда не увлекалась химией. Из школьного курса этой науки вспомнилось только, что периодическая система привиделась Менделееву во сне.

– Разве йод растение? – усомнился Филипп. – Простите неуча. Могу лишь продекламировать стишок, заученный в детстве: «Надо сильно попотеть вечером и утром, чтоб запомнить: слово «медь» по-латыни «купрум».

– Ты намного образованнее меня, – восхитилась я.

– Конечно, растение, – заявила провизор. – У нас вся аптека натуральная. Валерьяна, пустырник, крушина, кукурузные рыльца, спирт…

– И где последний колосится? – с самым серьезным видом спросил Филипп. – Хочется посмотреть на поле чистого ректификата.

Бабка выпрямилась.

– Молодой человек! Если Эльвира Михайловна справила семидесятилетие, это не значит, что она выжила из ума. Спирт производят из зерна или картофеля, а это – сельхозкультуры. Йод – дерево. Ранее он существовал в растворе, нынче в порошке. Да, я родилась, когда у людей не было в домах телевизоров, а теперь у всех в каждой комнате по аппарату. Прогресс неостановим. Еще вопросы есть? Определитесь, наконец, что вам надо, не задерживайте других многочисленных больных.

Я оглянулась. Убедилась, что в крохотном павильончике никого нет, и продолжила интригующую беседу:

– Хорошо. Еще дайте пластырь.

– Йод идет в наборе, – каркнула Эльвира Михайловна, – непосредственно порошок, стерильная повязка и смывочная жидкость со вкусом клубники.

– А я просил апельсиновый аромат, – закапризничал Филипп.

Старушка неожиданно отнеслась к его заявлению с пониманием.

– Порошок представлен в нескольких вариантах: банан, апельсин, черная смородина, черника и вишня. Жидкость только клубничная. И нечего на меня глядеть, я лекарства не произвожу, иначе б сейчас купалась в теплом океане, а не вас обслуживала.

– Зачем йоду отдушка? – с запозданием задала я вопрос. – Его никто глотать не станет!

Фармацевт указала на упаковку туалетной бумаги.

– Читайте, она с ароматом и вкусом «зимняя свежесть». Вы что, прости господи, пипифаксом закусывать будете? Сейчас все с запахом. Время у нас такое, вонючее. Берете?

– Да! – решительно ответила я. – И прямо здесь обработаем ссадину.

– Правильно, – вдруг согласилась бабуля, – если поранился, нельзя медлить. Вон у меня соседка занозила палец, да не обратила внимания. И случилась у нее газовая гангрена. Сначала дурочке кисть отрезали, потом руку левую, следом правую, ноги, печень, почки. И где соседушка сейчас, а?

Я постаралась пропустить идиотское замечание мимо ушей, а Филипп дрожащим голосом произнес:

– Печень мне нужна. Без нее никак. Сколько я должен за набор?

– Четыре тысячи сто двадцать три рубля семнадцать копеек. Желательно без сдачи, – на едином дыхании выдала Эльвира Михайловна.

Мои глаза вывалились из орбит.

– Сколько?

Дверь павильончика хлопнула.

– Эй, бабка, средство для полировки шрамов есть? – заорал мужчина, подходя к прилавку. – Гляди, чего вышло! Удалил татушку, а теперь вон какая фигня толщиной с палец.

– Есть необходимая мазь, – тоном вдовствующей королевы произнесла Эльвира Михайловна. – Обождите, я занята пришедшим раньше вас народом. Здесь аптека, храм медицины, а не пивнушка.

– А я че? Ниче, – смутился посетитель. – Типа просто спросил, теперь встану тихонько в очередь. Думаете, Колян хам? Нет, Колян никогда кипеж не поднимает. Колян с понятием.

– Почему так дорого? – возмутилась я.

– Импортный препарат, экологически чистый, без вредных примесей, ГМО и канцерогенов, лучшее предложение на рынке, – развела руками провизор.

– Дайте обычный российский препарат, – потребовала я. – За четыре рубля, а не за тысячи.

– Так нету, – отрезала Элеонора Михайловна. – Советский йод давно вырубили, олигархи его за границу продали, а теперь назад закупают в виде порошка. Бизнес! Разворовали Россию. Вот он мазь просит. Думаете, я предложу наш вазелин?

– Полагаю, нет, – влез со своим комментарием Филипп. – Использовать вазелин против келлоидного рубца – это все равно что идти с каменным топором на ракету с ядерной боеголовкой.

– Он отдаст три тысячи и не моргнет! – взвизгнула старушка. – И еще четыреста семьдесят два рубля три копейки!

– А я че? Ниче, – забубнил Колян. – Здоровье дороже, лишь бы помогло. Я не попрошайка, я хорошо зарабатываю. Я у хозяина работаю, зарплату каждый месяц получаю. Вот мою жену вечно жаба душит. Купила себе таблетки для сжигания жира. И ведь был у дуры выбор: нашенский товар взять или немецкий. Пожадничала моя Олька, хапнула что дешевле. И чего? Жир как был, так при ней и остался, а кожа лохмотьями сходит. Она теперь похожа на больную черепашку. Или нет, больше на кошку с лишаем супружница смахивает.

Корсаков достал портмоне и протянул старухе купюры.

– С ума сошел? – рассердилась я. – Пошли в другую аптеку.

– А там еще дороже будет, – пообещала Эльвира Михайловна, роясь под прилавком.

Фил взял меня под руку.

– Николай прав. Здоровье одно, на нем экономить не следует. Я не хочу, чтобы мне отрезали печень. И не желаю походить на кошку с псориазом.

Я постаралась удержаться от накатившего смеха.

– Ладно. Сейчас обработаем рану…

Эльвира Михайловна быстро выложила на прилавок пожелтевший лист бумаги.

– Ознакомьтесь с инструкцией. Посторонние лица не имеют права оказывать услуги скорой помощи в аптеке. Этим могут заниматься только специально обученные сотрудники. Например, я.

– Прекрасно, – обрадовался Фил, – начинайте.

– С вас еще пятьдесят рублей, – заявила фармацевт. И, увидев выражение моего лица, живо добавила: – У нас коммерческое предприятие, все оплачивается, услуги провизора тоже.

Корсаков опять расстегнул кошелек, и процедура началась.

Эльвира Михайловна торжественно пошла к висящей в углу раковине и тщательно вымыла руки. Затем повязала фартук, надела на голову белый колпак с красным крестом, перекрестилась, произнесла:

– Господи, благослови…

И велела Филиппу:

– Положите травмированную часть своего организма на прилавок.

Корсаков подчинился. Лицо его сохраняло серьезность, но по тому, как сжимались губы, мне стало понятно: он с трудом сдерживает смех.

– Ну, мужик, у тебя совсем фигня какая&то, – заметил Николай. И устроил рядом свою лапу: – Вон, гляди, чего бывает.

– Молодой человек, не мешайте! – приказала фармацевт, сосредоточенно вскрывавшая коробочку с дезинфицирующим порошком.

– Я че? Я ниче, – потупился Колян, – тихо стою. Интересно просто.

Эльвира Михайловна отложила ножницы.

– Итак, жидкость со вкусом клубники наготове, пробка снята. Приступаю.

Бабка поправила очки, наклонила упаковку. Я почувствовала едкий, раздражающий запах.

– Однако, пованивает, – бормотнул Николай.

– Да уж, отнюдь не вишней повеяло, – согласился с ним Филипп.

Я задержала дыхание. И в ту же секунду Эльвира Михайловна оглушительно чихнула. Рука ее дрогнула, вся ядовито-красная дисперсная пыль из коробки высыпалась прямо на шрам Николая.

– Вот тебе на! – вырвалось у меня. – Промахнулась!

Дальнейшие слова застряли в горле. Порошок в мгновение поменял пурпурный оттенок на коричневый, затем почернел и задымился. Сначала от руки Николая потянулась тоненькая струйка дыма, потом она превратилась в мощный столб, в воздухе запахло паленой курицей… Нет, не совсем так – в аптеке повисло амбре жженых перьев с ноткой вишни.

– Мама! – взвизгнул Николай. – Щиплет хуже бабкиной крапивы в огороде!