Читаем без скачивания Княжна с тараканами - Дарья Донцова

– Мама! – взвизгнул Николай. – Щиплет хуже бабкиной крапивы в огороде!

– Человек горит! – взвыла Эльвира Михайловна и с удивительной для ее возраста прытью юркнула под прилавок.

Филипп схватил с витрины полуторалитровую бутылку минералки, в секунду скрутил пробку и вылил воду на руку Коляна. А тот вцепился в пузырек с обладающей клубничным вкусом жидкостью, заботливо приготовленный фармацевтом, и залпом осушил его.

Черный дым рассеялся.

– Ожога нет, – констатировал Корсаков.

Я, от ужаса зажмурившаяся, приоткрыла один глаз.

– Вы не поверите! – пробормотал Филипп, рассматривая руку Николая. – Поразительный эффект!

Я тоже уставилась на руку Николая и поняла, что на ней исчезли все черные, густо покрывавшие кожу волосы. Но это не самое главное! От толстого шрама не осталось и следа. Порошок йодного дерева оказался сродни волшебной палочке – вмиг уничтожил келлоидный рубец, сработал лучше лазера, которым лечат такой дефект. Меня пробил озноб, когда я представила, что могло случиться со ссадиной Филиппа, не просыпь Эльвира Михайловна убойное средство мимо.

Николай икнул. По аптеке поплыл запах гнилой клубники.

– Круто! Ваще!

– С вас пятьдесят рублей, – сориентировалась вовремя вынырнувшая из&под прилавка бабуля.

– Этта с какой радости? – набычился Колян.

– За оказание медуслуг, – заявила фармацевт.

– Тогда верните наши деньги и включите в счет Николая эпиляцию, – съехидничала я.

Эльвира Михайловна поправила халат.

– Удаление шерсти мы не делаем. Это сопутствующий эффект. Оплачивается лишь одна манипуляция – насыпание йода на руку.

Глава 17

Несмотря на протест Филиппа, я купила у бабки еще одну бутылку минералки без газа и простой пластырь. Промыла Корсакову ссадину, заклеила ее и попросила:

– На ночь сними пластырь, а утром приклей новый.

– Непременно, девушка Айболит! – с готовностью пообещал корреспондент. – Завтра в девять утра встречаемся у твоего дома.

– Ладно, – согласилась я.

– Куда тебя отвезти? – спросил Корсаков.

Честно говоря, я расстроилась, услышав последний вопрос. Полагала, что новый знакомый пригласит меня в кино или кафе. Но, конечно же, вида не подала и ответила:

– Весь город – одна сплошная пробка, лучше я поеду на метро.

Филипп хотел что&то сказать, но громкий звонок моего мобильного не дал продолжить разговор. Я схватила трубку и услышала обиженный вопрос:

– Степа, привет, ты про меня забыла?

Я, понятия не имевшая, кто вышел со мной на связь, живо откликнулась:

– Нет, нет, наша договоренность остается в силе. Напомни, пожалуйста, где мы встречаемся?

– Ты меня не узнала! Кто обещал сделать мне в три часа дня макияж, а? – спросила девушка.

– Лиза! – ахнула я. – Прости, пожалуйста. Не хотела тебя подвести, закрутилась с делами. Осматривала квартиры и совсем выбросила все прочее из головы. Ты очень расстроилась?

– Сначала разозлилась, – честно призналась сводная сестра Нади, – потом остыла.

– Жутко неудобно получилось, – расстроилась я.

– У тебя есть шанс исправить положение, – сказала падчерица Леонида.

Я подумала, что она опять попросит накрасить ей лицо, и тут же ответила:

– Согласна на все.

– Можешь приехать на улицу Андреева и забрать меня? – неожиданно спросила Лизавета. – Прямо сейчас. И желательно побыстрее.

– Конечно, – удивилась я. – Что&то стряслось?

– Непременно возьми такси, – ничего не ответив, велела Елизавета. – Вернее, на Андреева можешь приехать в метро, так скорее получится, но потом понадобится машина. Я бы сама тачку поймала, но, похоже, кошелек посеяла. А шоферы не везут, требуют бабло показать.

Последние слова Лизы показались мне совсем уж странными. Я всегда сажусь в такси безо всяких проблем, ни одному водителю ни разу не пришло в голову проверять мою кредитоспособность.

– И, пожалуйста, прикатывай одна, – завершила просьбу Лиза. – О’кей?

– Без проблем, – пообещала я. И, распрощавшись с Филиппом до завтра, собралась вылезти из машины.

Но журналист меня остановил.

– Степа, подожди.

Я, успевшая приоткрыть дверь джипа, обернулась.

– Да?

Корсаков протянул мне крохотный диктофон.

– Держи. Когда завтра будешь беседовать с людьми из «Кадра», сделай запись.

– У меня отличная память, – возразила я.

– И все же разговоры лучше записать, – улыбнулся Фил. – Подчас одно слово может подсказать разгадку тайны. Да и интонации крайне важны. Аппарат очень чувствительный, пусть лежит в сумке, доставать его и демонстрировать не надо. Чудо техники бесперебойно работает сутки, оно совершенно бесшумное, не щелкает, не трещит.

Мне не очень понравилась идея включать тайком диктофон, но я не стала спорить.

– Хорошо. Сделаю так, как ты советуешь.

Прибыв на назначенное Лизой место, я не обнаружила ее там и начала оглядываться. Улица Андреева короткая, на ней всего четыре дома, это тихое место расположено в центре города. Квартиры тут стоят заоблачных денег. Можете мне поверить, я теперь прекрасно разбираюсь в ценах на недвижимость. Лиза объяснила, что будет ждать меня около супермаркета, а магазин здесь всего один, перед входом стоит охранник, прохожих немного. Может, зайти внутрь? Там должно быть кафе для покупателей.

– Степа! – крикнули за спиной. – Обернись!

Я выполнила просьбу и остолбенела. Честное слово, не ожидай я сейчас увидеть падчерицу Леонида Барашкова, никогда бы не узнала ее, – Елизавета соорудила на голове прическу, которую Белка именует «бабетта».

В годы молодости бабули на вершине славы находилась знаменитая французская актриса Брижит Бардо. Красавица блондинка сыграла главную роль в кинофильме под названием «Бабетта идет на войну», она, конечно, много снималась, но в СССР показали именно этот фильм. Ей там сделали дурацкий, на мой взгляд, причесон – волосы актрисы были безжалостно начесаны, подняты вверх и уложены в виде огромной башни. Мне до сих пор не понятно, почему женщины всего мира пришли в восторг от имитации стога сена и стали воспроизводить его на своих макушках.

Европейским модницам было намного легче осуществить задуманное, чем советским. За рубежом уже тогда были хорошие укладочные средства, лаки и шампуни, которые расправляли во время мытья сбитые в кокон пряди. А в СССР народ давился в очередях за стеклянными бутылками с этикеткой «Мыло для мытья волос», в которых плескалась темная жидкость. Белка вспоминала, что после ее использования на волосах оставался серый налет, а о кондиционере в те годы не слышали даже в Москве, бабуля использовала сырой желток, чтобы придать блеск волосам. Без лака пресловутая «бабетта» разваливалась от одного дуновения ветра, а в СССР был один лак для фиксации волос, невесть почему названный «Прелесть». Лично у меня при упоминании этого спрея моментально возникает мысль о Горлуме. Впрочем, в советское время о Толкиене и приключениях хоббитов знало весьма ограниченное количество людей. За «Прелестью» приходилось гоняться месяцами и стоять в километровых очередях. Но голь на выдумки хитра! Кокетки времен социализма опрыскивали прическу крепким раствором сахара и являлись на свидание, сопровождаемые роем ос и мух. Это, как и пиво, считалось полезным для питания волос.

Сейчас вокруг Лизы не вились насекомые, ее начес блестел под светом фонаря, явно покрытый лаком, глаза были густо подведены, щеки пламенели ненатуральным румянцем, губы походили на сосиски, обмазанные кетчупом, и все лицо покрывал слой пудры с перламутром. Фигура старшей из сестер Барашковых пряталась под длинной лохматой шубой, к ней прилагались узконосые розовые туфли на металлическом каблуке.

Некоторые девушки, чтобы выглядеть эффектно, перегибают палку и смахивают на ночной кошмар. Вот и Лизавета ухитрилась использовать все самые вульгарные приемы, поэтому напоминала сейчас фею дорог – ночную бабочку, мечту неразборчивого дальнобойщика. Мне стало понятно, почему таксисты требовали от юной леди показать, есть ли у нее деньги. Кто их знает, шлюх, довезешь ее до места, а у нее не найдется ни копейки. Еще предложит расплатиться натурой, а не все мужчины соглашаются на такое, кое&кому не нужен секс, многие больше нуждаются в звонкой монете.

– Увези меня побыстрее отсюда, – зашипела Лиза, косясь на охранника, маячившего у супермаркета. – Вот уж хам! Не впустил меня в магазин, пригрозил полицию вызвать, завизжал: «Тут приличный район, вали в свое Хрюкино-Брюкино клиентов ловить». Я так замерзла! Зуб на зуб не попадает.

– Так ты же в шубе! – удивилась я. – В ней и в мороз тепло, а сейчас уже начало весны.

Лиза зашмыгала носом.

– Манто Нюрочкино, бабушка его никогда не носит, вот я и одолжила шубейку без спроса. Она вязаная, в дырки между петлями ветер задувает, у меня кожа уже задубела. Во!

Барашкова развела в стороны полы шубы, и я ойкнула. Под манто на Лизе не было никакой одежды, только черные прозрачные чулки с широкой ажурной резинкой, ну и розовые остроносые лодочки на шпильке.