— улыбнулся Константин. — Естественно тайных, иначе что они за служащие канцелярии и собственной безопасности. Вы в надежных руках.
— Хорошо. Мы будем ежедневно выходить на связь. Ну и междугороднее сообщение не прерывалось держи меня в курсе. — попросил я.
— Конечно, ваше высочество. Все важное вы узнаете первым, сразу после меня. — ответил Багратион-младший. — Вы справитесь, а я вам помогу. Я своих клятв никогда не забываю, и отступать от них не собираюсь.
— Благодарю. — улыбнулись кинул я.
Мы вылетели на рассвете. В две стороны.
Таран, Вяземская и супруги Рублевы с командой на черепахе — на юг. Я, с женами и сопровождающими нас эскадрами — на север. С твердой договоренностью встретится в Сургуте через пятнадцать дней.
Наивные.
Глава 7
Эскадра шла со скоростью самого медленного её звена — легкого крейсера Кронштадт, под управлением Михаила Долгорукого. Почти новый корабль двигался в голове, лишь на десяток километров отставая от выставленных впереди дозорных катеров радиолокационной разведки. Остальные суда держались за ним, на расстоянии в двести-триста метров, что было совсем немного относительно размера кораблей.
Два восстановленных корвета, переделанных из гражданских судов, и спешно перекрашенных в общевойсковые серо-голубые цвета. Одно судно, бывшее скорее всего прогулочным лайнером, и сейчас по размеру подходящее под определение фрегата, но с куда меньшими боевыми возможностями. Десяток катеров прикрытия и мой личный кораблик — штурмовик Феникс.
Учитывая размеры и бронирование, он больше подходил под класс легких катеров-перехватчиков, но после небольшой модернизации назвать его так никто бы не решился. Орудие главного калибра заменили на откатываемую трёхсотмиллиметровую пушку. А к башне ПРО добавили страховочный дублер под брюхом.
И все равно, мой маленький шершень с гигантским жалом оставался одним из легких штурмовых катеров. Далеко не самый вооруженный, далеко не самый быстрый, но, пожалуй, один из самых защищенных во флотилии. Не благодаря броне, которой почти не было, а благодаря моему щиту и усиленному проводящему контуру. Вот только насладиться манёвренностью модернизированного перехватчика мне не светило.
— Скучно? — с спросила Ангелина, когда я в очередной раз не сдержавшись зевнул, и по голосу я понял, что она улыбается.
— Сама же знаешь. — ответил я, взглянув через камеру на плетущийся в центре флотилии корабль. Тот самый прогулочный лайнер, с гербом Лугуй на борту. Чуть меньше полноценного крейсера, с десятком удобных кают для высоких гостей, неплохим, но кустарным бронированием и смехотворным вооружением.
— Ничего не поделать, ты сам решил, что мы будем находится в строю поддержки. — уже открыто усмехнулась Ангелина. — А ведь Инга и Мария были против того, чтобы мы оставались так надолго только вдвоем.
— Был бы у нас авианосец, можно было бы расслабиться. — ответил я. — А так, придется плестись вместе со всеми. Каждый корабль на счету.
— И опять — это твое решение. — сказала девушка, наверное, даже плечами пожала, увы она находилась за моей спиной на месте второго пилота и нас отделяли друг от друга панорамные экраны — не посмотреть. — Но хоть музыку можно слушать.
А вот тут она была совершенно права. Музыку, самую разную, мы слушали уже на протяжении шести часов. Да не просто так, а по защищенному каналу, сплошным потоком. Кто-то может сказать, что это глупость или расточительство, но все это было частью довольно простого плана.
И то, что мы летели небольшим флотом. И то, что разделились на две группы. И даже то, что на нашем «флагмане», самом удобном из судов, на который мы все четверо поднялись под свет вспышек и щелчки камер, не осталось никого из моей новой семьи. Ну и конечно постоянно занятый шифрованный канал.
— Хочешь поговорим о тренировках? — спросила Ангелина. — Нам все равно еще семь часов лететь.
— Вот нет Черепахи, а плетемся все равно с ее скоростью — хмыкнул я. — Но, ты же не свои тренировки имеешь ввиду?
— Инга единственная кто не учился вместе с нами. — не став спорить сказала Ангелина. — И во время нападения на нас во время военных игр она выпала из общей обоймы. Маша её костерила такими словами, которых приличная девушка знать точно не должна. И даже несмотря на то, что она теперь часть семьи, вряд ли ей простят слабость.
— У неё есть другие положительные качества. — возразил я. — И все же тренировками и в самом деле придется заняться. Может даже усиленными. Только вот догнать она вас вряд ли сможет при всем желании. Год на старте — невосполним.
— Ну, у Маши года не было. — заметила Ангелина. — А мы почти равны. Даже не возьмусь судить кто сильней.
— Вот только у тебя врожденный ранг десятка максимум, а у нее — восьмой. — возразил я. — Был, естественно. Ты сумела нагнать Мальвину за счет тренировок, в том числе наших особых тренировок. Даже если я буду посвящать всё свое время только ей, вы же не останетесь стоять на месте. Да и не будет такого.
— Приятно слышать. Но все равно, её надо подтянуть. Иначе когда-нибудь может оказаться что нас нет рядом. — проговорила вторая супруга, и тут я спорить с ней не собирался. Дело даже не в том, что в нашем обществе нет места слабым. И не в том, что сила аристократа определяет его возможности и в армии, и в политической жизни. Просто я не представлял себе жизнь по-другому.
Становиться сильнее самому? Безусловно. Но сколько может сделать один человек? Иногда — достаточно. Иногда даже больше, чем отведено смертному. Но даже у самого гениального ученого есть готовящие ему расчеты ассистенты. У самого истового пророка есть апостолы. И у героя есть соратники и спутники.
В одиночку можно лишь разрушать. Да и то… как говорит старая одна не слишком веселая поговорка — можно ли перебить все человечество из одного пулемета, если пули будут бесконечны, оружие неразрушимо, а люди будут сами вставать в очередь на смерть? Можно! Если они при этом не будут размножаться в задних рядах. Даже разрушитель без сторонников не сможет уничтожить всё. А у нас совершенно иная задача.
— Если построить программу на том, что мы с тобой делали прошлой зимой. — проговорила Ангелина, явно намекая на занятия после полуночи.
— И на них тоже, но… этого все равно будет недостаточно. — со вздохом возразил
