соль – до тех пор, пока емкость не наполнилась. Затем он закрыл горшок крышкой, запечатал край смолой и с помощью другого раба – так как горшок, должно быть, был довольно тяжелым, - отнес его на солнечное место поблизости.
– Теперь мы на семь дней оставим смесь на солнце. На семь дней, ни больше, ни меньше! После этого мы будем перемешивать ее каждый день в течение двадцати дней. А затем… - Акаст облизнул пальцы. – получим лучший гарум на свете. Я сам пробую каждую партию, прежде чем она будет отправлена, – в улыбке он сверкнул зубами. – Вам ведь интересно, почему хозяин не отпускает меня так долго, когда я уже далеко не молод. Не из-за моих прищуренных глаз или моих полу-глухих ушей. Из-за этого, – он пошмыгал носом. – И этого, – он высунул язык.
Я услышал позади себя смех и повернулся, чтобы увидеть, как Патро и другой раб закрыли рты и сделали вид, что смотрят в другую сторону. Акаст покосился на них.
– Вы слышали разговоры про грибки? – спросил он. – Ужасно вредная вещь. Известно, что во время брожения они вспучивают и открывают горшки с гарумом, разбрасывая его вокруг. Когда это происходит, мы вынуждены все выбрасывать.
– Он испортится, если вы просто снова запечатаете его?
– Вероятно, нет, но мы не можем рисковать. У зозяина есть стандарт, который нужно поддерживать.
– Как часто это происходит?
– Возможно, раз в месяц.
– Я полагаю, ты отмечаешь убыток в своих бухгалтерских книгах?
– Конечно! Я веду строгий учет всех расходов и потерь, в том числе и порчи. Это не большая проблема; тем не менее, я кормлю иногда рабочих гарумом с грибками, чтобы и такой гарум не пропадал!
В ту ночь мы с Акастом обедали не гарумом с грибками, а хлебом с травами и печеночным паштетом с щедрой порцией их знаменитого гарума. Акаст рано лег спать. Некоторое время я не ложился спать, а с его разрешения изучал бухгалтерские книги. В конце концов, я все же лег спать с указанием разбудить меня в начале рабочего дня.
На заре меня разбудил раб. Я очнулся, спустился к ручью, чтобы ополоснуть лицо, и съел корочку хлеба на террасе. Акаст еще не встал, но остальная часть работников уже шевелилась. Я подошел к цеху ферментации.
Издалека я увидел молодого Патро, уткнувшего руки в бедра и покачивающего головой.
– Как можно в такое поверить? Они сделали это снова, эти проклятые грибки!
Оказалось, что явление, описанное Акастом, произошло ночью. Крышка жбана, который Патро запечатал накануне, лежала на траве, соль была разбросана, а целого слоя сардин не хватало.
– Озорные невидимые вредители, не так ли? – сказал я.
Патро улыбнулся.
– Скорее голодные, чем озорные, вы не думаете? В любом случае, они такие, какими их сделали боги. Что ж, я полагаю, мне следует избавиться от этой партии, а затем сообщить Акасту. Вот, Мото, помогите мне отнести это вниз к ручью.
Вместе они подняли открытый жбан. Идя медленно и неуклюже, они направились к лесистой расселине у ручья.
Я сам тоже направился к расселине, но шел быстрее и выбрал другой маршрут. Когда они подошли, я уже ждал их на противоположном берегу. Вместо того чтобы вылить содержимое жбана в бурлящую воду, они пересекли неглубокий ручей и стали подниматься на противоположный берег, пыхтя и кряхтя.
– А куда вы, ребята, идете? - спросил я.
Они застыли на месте и тупо посмотрели на меня.
– Мы… то есть… - Патро отчаянно пытался придумать какое-нибудь объяснение.
– Я думаю, вы направляетесь к Фабрициусу, чтобы продать ему этот жбан с гарумом. Ему нужно будет только добавить сверху немного сардин и соли, запечатать его и дать ему забродить. Через месяц он сможет продать в его в своей лавке в Риме и утверждать, что он не менее вкусен, чем знаменитый гарум Луция Клавдия – поскольку это и есть гарум Луция Клавдия!
– Но, господин, это первый раз, когда мы…
– Нет, Патро. Вы делаете это примерно раз в месяц в течение почти полугода. Именно так часто такая потеря отмечается в бухгалтерских книгах Акаста.
– Но, господин… мы не портили эту партию. Я всю ночь пролежал в постели, и Мото тоже.
– Я знаю, что вы этого не делали. И грибки тоже. Я сделал это сам, чтобы посмотреть, что произойдет. Я полагаю, что в самый первый раз, когда напроказничали грибки или какой-то другой ночной вредитель, вы подумали: «Как жаль тратить весь этот прекрасный, ценный гарум. Почему бы не продать его соседу?» Что вы оба делаете с деньгами, которые платит вам Фабрициус? Наслаждаетесь по ночам вином и женщинами в Помпеях?
Их лица покраснели.
– Я так и думал. Но что ты сказал о грибках? «Они такие, какими их создали боги». Трудно обвинить вас в том, что вы воспользовались случайной порчей. А не стала ли эта порча в дальнейшем обычным явлением. Не случалось ли так, что вы двое намеренно портили партии гарума ...
– Вы этого не докажете! – воскликнул Патро с отчаянием в голосе.
– Нет. Но я намерен предотвратить повторение этого. Что вы оба на это скажешь? Я закрою глаза на сегодняшнее утреннее зло в обмен на ваше обещание никогда больше не продавать гарум Фабрициусу.
Эти двое выглядели очень счастливыми и очень раскаивающимися.
– Очень хорошо. А теперь давайте посмотрим вместе, как вы выльете испорченную партию гарума в ручей!
На обратном пути в Рим я обдумывал дилемму, в которую попал. Как мне заверить Луция Клавдия, что проблема решена, не доставив этим двум молодым рабам неприятностей? И, кроме того, как сообщить Луцию, не доставив неприятностей Акасту, что мастеру нужен помощник с более острыми глазами и ушами и более подозрительным характером?
Я что-нибудь придумаю. В конце концов, на карту было поставлено пожизненное обеспечение лучшим гарумом в мире.
