глаза и покусывала губы.
Малика сначала ворчала, потом сжалилась над девушкой:
– Вельма, прекрати себя корить. Если пойдёшь быстрее, мы успеем.
Прохожий подсказал, как сократить путь. Малика и Вельма двинулись по едва заметной тропе, петляющей между заброшенными строениями, пару раз повернули и упёрлись в дом с двумя окнами, смотрящими на улицу. В углу двери был нарисован букет роз. По обе стороны от дома тянулась изгородь из высоких кустарников с листьями, похожими на монеты.
– Точно здесь? – спросила Малика.
– Точно! – Вельма указала на рисунок. – Это он нарисовал.
– Кто?
– Кто-кто? Мой художник. Ты сегодня как замороженная.
На стук никто не откликнулся. Малика закрутилась на месте. Забраться в такую даль и зря!
– Наверное, он в саду, – предположила Вельма.
Малика прошла вдоль изгороди.
– Хозяин, – крикнула она, потеряв надежду что-либо рассмотреть сквозь густые заросли. – Хозяин, вы дома?
– Иду, – послышался звонкий голос.
– Я же говорила, – рассмеялась Вельма и взбежала на крыльцо.
Через минуту дверь дома распахнулась. Малика невольно залюбовалась хозяином: жизнерадостное лицо, глаза, зелёные как трава, выдавали мягкий нрав.
Держа перед собой вымазанные землёй ладони, молодой человек, широко улыбнулся:
– Прошу вас, проходите. – И придерживая плечом дверь, посторонился.
Пока хозяин бряцал за стеной умывальником, Малика осматривала комнату. По всем признакам, в доме жил холостяк. Лампочка под потолком засижена мухами, которые явно умерли своей смертью – от жары и духоты. На израненном ножом столе, рядом со стопкой журналов по цветоводству – одинокая чашка с отбитой ручкой и тарелка с куском чёрствого хлеба. В углу чугунная печка, на плите засохшая молочная пенка. На вешалке мужская куртка. На полочке у зеркала нет даже расчёски. В передней стене ещё одна дверь, обитая дерматином.
– Я Лилан.
Малика оглянулась. Прижимаясь крепким плечом к дверному косяку, хозяин вытирал полотенцем руки.
– А я Малика.
– Хозяйка гостиницы? Наслышан-наслышан, – сказал Лилан и устремил взгляд ей за спину.
– Я Вельма, – послышался томный голос.
Малика едва не скорчила гримасу. Стóит встретить красивого мужчину, как Вельма сразу забывает о скромности и гордости.
– Чем обязан? – спросил Лилан.
Малика коротко поведала о цели визита, надеясь, что хозяин скажет, что они ошиблись адресом или откажется от её предложения, и они уйдут – от Вельмы за спиной исходил уже нешуточный жар и смущал Малику, будто это она, а не пассия Адэра, истекает порочным соком.
Лилан бросил полотенце на стол, чем вызвал улыбку (точно так же один из наместников бросал маленький мяч в корзину для мусора), и открыл дверь, обитую дерматином:
– Прошу.
Если бы кто-то сказал Малике, что за изгородью из неряшливых кустов находится настоящий цветник, она бы не поверила. Лилан не был похож на садовников из замка Адэра. Высокий, в белой рубашке с подвернутыми рукавами, он напоминал поэтов, которых она видела в городском парке.
Лилан обвёл цветник рукой:
– Выбирайте.
Наслаждаясь воцарившимся в душе покоем, Малика брела между клумбами. Вдыхала пьянящий аромат, притрагивалась к нежным лепесткам и жалела, что не видит их настоящего цвета. Заметив чертополох под забором, вспомнила о маркизе Безбуре и заторопилась обратно.
Представшая взору картина заставила спрятаться за розовым кустом. Склоняясь над Вельмой, Лилан что-то нашёптывал ей на ушко, не зная, куда деть руки. То прятал их за спину, то опирался на стену дома. Не удержался и за локоток притянул девушку к себе. Вельма смущённо отвела глаза, закусила губу.
Малика покашляла. Лилан отскочил в сторону и принял равнодушный вид.
– Лилан, с вами будет вести дела Йашуа, – сказала Малика. – У меня, к сожалению, нет на это времени. Я скажу вам её адрес.
– Я знаю. Иногда я помогаю ей украшать залы.
Пройдя через комнату, Малика распрощалась с Лиланом, а когда вышла на крыльцо, услышала, как за спиной тут же закрылась дверь. В растерянности потопталась под окнами. Сжала кулаки. Ну и пусть! Пусть остаётся. Таали выкинет сундук и не пустит Вельму на порог.
Вельма догнала её за несколько домов до гостиницы.
– Малика! Посмотри, – произнесла она, запыхавшись. – Мне впервые подарили цветы.
Взглянув на пёстрый букет, Малика пожала плечами. Надо же быть такой дурой! Стоит кому-то шепнуть на ушко ласковое слово – и Вельма согласна на всё.
– Ты можешь хоть раз за кого-то порадоваться? – обиделась Вельма.
– Я рада за Лилана.
– Почему ты такая злая?!
Малика поднялась по мраморной лестнице, открыла перламутровую дверь:
– Чтобы через пять минут твоего духу здесь не было!
До приезда маркиза оставалось не более получаса. Малика привела себя в порядок и, пытаясь перебить мысли о Вельме, ещё раз подсчитала предстоящие расходы.
В вестибюле переминался с ноги на ногу Таали. Увидев Малику, поспешил ей навстречу:
– Когда вас ждать?
Она отдала ему чемодан:
– Через неделю.
– Ваша подружка остаётся?
Малика развернулась на каблуках и, горя негодованием, устремилась в комнату Вельмы.
Она сидела на сундуке, прижимая к себе букет. Подняла заплаканные глаза:
– У нас с Лиланом ничего не было.
– Мне всё равно.
– Он поцеловал меня, потом попросил подождать. И принёс вот это. Я не могла уйти. Он был в цветнике. Просто так уходить неприлично.
– Вельма! Мне всё равно.
– И у меня нет никакой тётки.
– Я знаю.
– Откуда?
– Догадалась.
Вельма уткнулась носом в цветы:
– Я сбежала из замка.
Малика опустилась на край кровати:
– Как сбежала?
– А вот так. Написала правителю записку и ушла.
– Вельма, что случилось?
Девушка зарылась лицом в букет.
– Тебя кто-то обидел? Вельма! Не молчи! Из-за кого ты сбежала?
– Из-за правителя.
– Что случилось?
– Мне очень плохо… – Вельма всхлипнула. – Я давно хотела с тобой поговорить, но не решалась. Думала, ты будешь смеяться.
Малика перебралась на сундук, обняла девушку за плечи:
– Не буду. Обещаю.
– Мне стыдно.
– Если не хочешь, не говори.
Вельма подняла голову:
– Он никогда не называет меня по имени. Я для него – «эта служанка», собака, которую можно погладить и прогнать. Иногда я боюсь его. Просыпаюсь ночью, а он стоит у окна и скрежещет зубами. Это так страшно. Порой думаю: «А если не идти к нему? Может, не вспомнит?» Но он посылает за мной стража. А сам садится на подоконник и сидит до утра. И глаза у него как у затравленного зверя. Так и сверкают.
– Зачем он тебя зовёт? – спросила Малика.
– Не знаю. – Вельма опустила голову ей плечо. – Может, ему скучно?
Откровение девушки озадачило. Адэр и раньше не блистал галантностью и сдержанностью, а последнее время вёл себя и вовсе непредсказуемо. Какие думы его гложут, лишая сна и последних крох выдержки? Малика прижала ладонь к сердцу. На месте Вельмы
