мой «Руссо-Балт» отъехал уже на приличное расстояние.
И ни одна полицейская машина так и не остановила меня по дороге домой.
Глава 11
Москва, Хамовническая набережная, Олег Юрьевич Корсаков
Олег Юрьевич Корсаков мало покидал свой особняк в последнее время: здоровье подводило мужчину все чаще. Но когда дочке прямо посреди их напряженного разговора о ее сомнительной личной жизни позвонили люди Нарышкина и попросили явиться к арендованному Василисой офису, мужчина понял — оставаться в стороне невозможно.
На место происшествия Олег Юрьевич привез свою дочь со всем возможным пафосом: и на «Руссо-Балте», и с машиной охраны, и с собственной персоной. Пусть не думают, что могут обидеть его девочку, потому что какой-то сопляк влез в игры для взрослых! А дочку под домашний арест и замуж. Вот как только следствие завершится, так и все.
Так думал глава рода Корсаковых, вылезая из автомобиля и осматриваясь.
Офис, что сняла его дочка, располагался в отличном месте. И здание, честно сказать, было шикарным. Да и в целом, выудив у Василисы некоторые факты о проекте, Корсаков испытывал настоящую гордость за свою малышку. Все-таки умница! Дура, конечно, влюбленная, но умница! Кровь, как говорится, не водица…
На месте работали спецслужбы. Пожарные, саперы, еще какие-то люди в форме и без.
— Госпожа Корсакова? — к ним подошел мужчина с невыразительным лицом в скучном сером костюме, полностью игнорируя стоящего рядом Олега Юрьевича.
— Вопросы госпоже Корсаковой будете задавать через меня, — процедил отец девушки, и невзрачный человек соизволил обратить на него внимание.
— А вы, собственно, кто? — приподнял брови особист.
— Я — ее отец! — произнес Корсаков со всем возможным пафосом.
— А она что, несовершеннолетняя? Или, может быть, недееспособная, что за нее говорить будет опекун? — вкрадчиво произнес серый человек.
Олег Юрьевич почувствовал неконтролируемый прилив гнева, а вслед за ним — приступ кашля. Мужчина сжал зубы, пытаясь сохранить лицо и защитить дочь, но понял, что ни то ни другое не выйдет, как вдруг ровный гул суетящихся на месте взрыва спецслужб нарушил противный визг тормозов.
Через двойную сплошную, дымя резиной, эффектно на ручнике развернулся спортивный «Руссо-Балт». Машина единым плавным движением из заноса аккуратно припарковалась прямо рядом с беседовавшими людьми, обдав их теплом разгоряченной техники.
Корсаков догадывался, что водитель в машине тот самый злосчастный Александр Мирный, втянувший его родную кровиночку в какие-то свои мутные делишки. Он ожидал увидеть… Ну, типичного такого паренька, вырвавшегося из грязи в князи, не чувствующего ни границ, ни потолка, ни почвы под ногами.
Но вышедший из машины юноша его поразил. Будучи ровесником Василисы, Александр Мирный не выглядел юным, потерянным или встревоженным. Нет, подходящий к ним человек излучал такую невероятную внутреннюю силу, такое убийственно спокойствие, что Корсаков даже немного растерялся.
Зато Василиса не растерялась! Со всхлипом «Сашка!» его кровиночка кинулась к Мирному и уткнулась ему в грудь.
Вот засранка! Пороть надо было в детстве! Старыми дедовскими розгами!!!
Москва, Хамовническая набережная, Александр Мирный
Звонок от Серова застал меня почти что у самого университета.
— Здравствуй, Александр, — поздоровался Антон Васильевич таким тоном, что я сразу понял — отпираться бесполезно, большой брат уже все про меня знает.
— Здравствуйте, — ответил я не слишком довольным тоном.
— Надо бы протокол отработать, Александр, — сообщил Серов. — Подъезжай к остаткам своего офиса.
— И все? — поинтересовался я.
Так и подмывало спросить, брать ли с собой зубную щетку и сменное белье, но Серов удивил:
— Все, все, — посмеялся мужчина, а затем серьезным тоном добавил: — Пока все.
И нажал отбой.
Пришлось разворачиваться.
Вообще логично, что на место происшествия вызывают собственника помещения и арендатора. Нелогично, что меня ни один дэпээсник по дороге от Распутиных не остановил.
Наталкивает на определенные мысли.
У здания, где завтра, то есть уже сегодня, я никого так и не смогу собеседовать, суетились люди. Все как положено при теракте. И оранжевая ленточка, огораживающая пространство от любопытных пешеходов, которых посреди ночи просто не было.
Я не планировал понтоваться, но увидел Серова, беседующего с бледной как смерть Василисой и почувствовал глухое раздражение. Неможно было меня подождать, что ли? Что он хочет услышать от девчонки в полуобморочном состоянии?
Вывернул руль и дернул ручник.
Машина с визгом развернулась, оставив на асфальте красивый росчерк, и мягко ткнулась в бордюр колесами. М-да, такими темпами резины даже на сезон не хватит.
— Сашка! — Василиса бросилась ко мне, едва я покинул свой автомобиль.
Девчонка испуганно прижалась, точно маленький котенок, и судорожно вздохнула.
— Ну-ну, это всего лишь стены, — я погладил Василису по спине, — сделаем новые. Будут лучше предыдущих.
Василиса кивнула, не поднимая головы, и я, приобняв ее за плечи, подошел к ожидающим нас мужчинам. Если с Серовым было все понятно, то второго я не знал. Впрочем, не требовалось иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что смотрящий на меня с неприкрытой неприязнью мужчина — отец девушки.
Я бы на его месте, конечно, тоже так смотрел на какого-то упыря, обнимающую мою кровиночку. А может, и не просто смотрел, тут зависит от настроения.
— Василиса, отойди от этого человека, — процедил Корсаков.
Мужчина внешне напоминал типичного такого купца из сказок. Невысокий, плотненький, с цепким взглядом, аккуратной бородой и серебром в волосах. Я не наводил справок о семье Василисы, но тут не нужно было быть провидцем, чтобы заметить — глава семьи Корсаковых очень болен и, вероятно, доживает свои последние деньки. Слишком болезненным он выглядел, как будто его подняли со смертного одра и притащили на место происшествия.
— Олег Юрьевич, у вас еще будет масса времени познакомиться с этим юношей, — сухо проговорил Серов. — Мирный, есть разговор, — и особист повел рукой в сторону, предлагая отойти с ним.
Я выпустил Василису из рук и негромко произнес, заглядывая девушке в лицо, чтобы удостовериться, что она меня услышала и поняла:
— Я сейчас вернусь.
Василиса кивнула с видом серьезным и максимально собранным.
Мы отошли с Серовым за ленточку, и я, наконец, вблизи рассмотрел результат творческой деятельности Темникова. Ни намека не осталось ни на технику внутри помещения, ни на какие-либо окна. Все выгорело.
— Что говорят саперы? — спросил я, рассматривая темные провалы окон своего офиса.
— Что работал профессионал, — ответил Антон Васильевич, проследив за моим взглядом. — Но точнее скажет экспертиза.
— Потрясающе, — усмехнулся я. — Такой талант разменять на пугач для безродного.
— Давай мы сейчас начнем заново, — проговорил особист. — Ты расскажешь мне стройную версию событий, а я ее законспектирую.
— М-м-м… — протянул я. — Значит, дело было так. Я проводил госпожу Корсакову до дома ее папеньки, а сам решил наведаться в арендованный нами офис, чтобы подготовиться к завтрашней рабочей встрече. Подъезжаю я к этому прекрасному месту, а мои окна вылетают, и припаркованный неподалеку
