ни копейки. В прошлом году мы заняли пятнадцатое место в нашей категории. Из двадцати.
Он прав. Это маловероятно. Но мне не нравится, когда моя мечта лопается как мыльный пузырь. Лучше, когда она парит в воздухе, символизируя надежду и славу. Может быть, в этом году мы идеально исполнили бы венский вальс, и судьи будут сидеть в благоговении, плача от чистой красоты наших движений. Может быть, все остальные участники сломают ноги в трагической аварии на горнолыжном курорте накануне соревнований. Я правда не понимаю, почему Кенджи такой пессимистичный. Мечта полна бесконечных возможностей!
— Пожалуйста, не уезжай. Пожалуйста? Я делаю последнюю попытку умолять его, но Кенджи был потерян для меня с того самого момента, как прозвучало слово миллиардер.
Переодеваясь в форму официантки, я всё время ворчу себе под нос. Я плохо справляюсь с разочарованием, особенно когда оно вызвано чем-то, что не в моих силах изменить. Было бы одно дело, если бы я сама отказалась, но выбор был отнят у меня, черт возьми.
Я официально добавляю Константина Зейна в список моих заклятых врагов, между моим старым тренером по гимнастике и Шейном Линдли.
Мое настроение только ухудшается, когда я начинаю свою смену в закусочной Della’s. Каждый клиент, которого я обслуживаю, хуже предыдущего. Один мужчина заставляет меня три раза возвращать ему пирог, потому что ему не нравится, как выглядит корка. В конце концов, мне приходится вызвать менеджера, который сообщает привередливому клиенту, что он должен заплатить за два из трёх кусков, потому что, несмотря на оскорбительную корку, он всё равно съел почти половину каждого куска.
После работы я захожу в туалет, чтобы переодеться из униформы в джинсовые шорты и полосатую футболку. Я встречаюсь с Джиджи на ужин в Мэлоунс неподалеку.
Мои белые кроссовки шлёпают по тротуару, когда я спешу по улице к спортивному бару на углу Мейн-стрит. Джиджи написала, что уже пришла и заняла нам кабинку.
— Кенджи предал меня, — заявляю я, садясь напротив нее.
Она отрывает глаза от меню. Её губы подёргиваются от смеха. — Какая жалость.
Я сверкаю на неё взглядом. — Это не смешно.
— Что случилось?
— Он слился с соревнований.
— Нет! Ладно, это действительно плохо.
— Видишь? Я же говорила.
— Ты сможешь найти другого партнера?
Я стону. — Кого, Джиджи? Кто захочет провести лето, изучая танго достаточно хорошо, чтобы выполнить номер, способный пройти отбор на самое важное танцевальное соревнование всех времён?
— Не думаю, что это самое важное соревнование всех времён...
— Во все времена, на веки вечные, — упрямо говорю я.
Я вижу, как Джиджи пытается сдержать смех. Впрочем, она честно проводит следующие десять минут, обсуждая, где я могу найти нового партнёра, но я уже не чувствую надежды. Мечта о NUABC полностью рухнула. Похоже, в этом году не судьба, и я подавлена.
Остаток ужина мы проводим, обсуждая свадьбу, в которой у Джиджи почти нет никакого участия. Её тётя командует всем процессом, а мы просто идём по течению. У нас назначена примерка на следующую неделю, и я с нетерпением жду, когда увижу своё платье. Майя недавно жаловалась в переписке, что нам не позволили самим выбрать стиль платья, но я напомнила ей, что Саммер Ди Лаурентис — модный дизайнер с мировым именем. Она точно не сделает ошибку. К тому же, подружки невесты будут в нарядах цвета шалфея. А я просто великолепно выгляжу в этом цвете.
— О, кстати, я хотела поговорить с тобой об этом, — говорит Джиджи, когда я упоминаю, что завтра у меня с Майей запланирован видеозвонок, чтобы обсудить девичник. — Вы сильно обидитесь, если его не будет?
— Ты серьёзно?
— Чёрт, кажется, это значит да.
— Нет, это значит нет! Я с облегчением вздыхаю. — Ты не представляешь, какой логистический кошмар это был. Все твои хоккеистки разбросаны по всей стране, у тебя пять тысяч тётушек и двоюродных сестёр, все работают или уехали в отпуск. Без шуток — Майя и я ломаем голову над этим, и ты знаешь, что мы обычно отлично справляемся с организацией девичников. Мы можем что-то устроить, но...
— О боже, давай тогда пропустим это, — перебивает Джиджи с таким же облегчением. — Этим летом и так слишком много дел. Мы завтра улетаем в Аризону, а я даже не собралась. Вот почему мы пропускаем вечеринку сегодня вечером.
— Какую вечеринку?
— Вечеринку в твоём жилом комплексе? Прощальную вечеринку Беккета.
— Что? Он уезжает? Почему я не знала об этом?
Она улыбается. — Он не уезжает. Он идет в отпуск.
— О. Вау. Это слишком...
— Сверх меры.
Я поджимаю губы на мгновение. — Эх. Я бы всё равно ему отсосала.
Она взрывается смехом.
— Уф. Глупый Шейн. Почему он устраивает вечеринку? Я просто хотела провести тихий вечер и досмотреть Fling or Forever.
— Чёрт возьми, мы так и не обсудили это! Её серые глаза загорелись. — Ты видела свидание Лени и Донована? Я никогда не слышала столько чуши из уст одного мужчины.
Я киваю в знак согласия. — Донован — ходячий обманщик. О Он не ради правильных причин там. Он только притворяется, что ему нравится Лени, а мне так жаль её, потому что она такая милая и искренне к нему неравнодушна
— Эти отношения — мусорный бак, ожидающий возгорания, — вздыхает Джиджи.
Говоря о мусорных баках, Шейн вот-вот вызовет гнев ассоциации жильцов Мидоу-Хилл, судя по шуму, который я слышу, когда возвращаюсь домой. Ладно, сейчас только девять часов. Технически Найл может начать жаловаться только после полуночи.
С другой стороны, я предполагаю, что после автоматического отключения света в бассейне Шейн перенесёт вечеринку в Ред Бёрч, что заставит Найла пережить нервный срыв.
Я захожу в свою квартиру, сбрасываю кроссовки и иду кормить Скипа. Пока я сыплю корм для рыбок в его аквариум, он смотрит на меня своими безжизненными глазами, а я смотрю в ответ, пока он не почувствует себя неловко и не уплывёт. Вот так, Скип. Ты не главный здесь.
Даже при закрытой балконной двери шум доносится из зоны бассейна. Приглушённый смех, музыка и гул голосов. Любопытство
