Михась понял, что ничего не понял. Разве бывают шифровки-картинки? И зачем было в рюкзак полпуда картона пихать? Ладно, пачечку, для маскировки. Или и вправду «наглядная агитация»? Тогда опять полный марципан получается.
Шепотом матюгаясь — Станчик все одно не слышит, Михась выковырял ножом яму и закопал рюкзак с открытками. Чувствуя себя последним дурнем — ничего ведь так и не понял, отправился в путь. Вообще-то хоронить открытки было жалко. Интересные они были. Особенно та, где дед-партизан вел пленного немца. Подпись имелась:
Зима, крестьянин, торжествуя,Карлушу пленного ведет:Фашист, винтовку сзади чуя,Походкой быстрою идет.
Стихи были хорошие, отчего-то смутно знакомые. А дед на картинке был вылитый Игнат, только спину прямей держал и тулуп заимел новенький.
Двигался Михась в сторону родной бригады не шибко быстро. У Лубян прицепились какие-то «бобики» или немцы с натуральными гавкающими собаками. Михась с перепугу залез в такие топи, что сам три дня выбирался. Чугунку перешел благополучно, но на следующий день у сожженного хутора бойца Поборца обстреляла вовсе непонятная сволочь. Михась ответил очередью из автомата — надо же было машинку испытать. Результат был так себе — в ответ по опушке сыпанули из десятка стволов, а ППШ оказался механизмом своевольным: чуть пальцем на гашетку надавил, гильзы так и посыпались…
Дальше Михась шел без боевых акций, и вообще скучно. Живот стало не на шутку подводить. В майском лесу от голода не сдохнешь, но и сыт не будешь. Говорят — «подножный корм». Это оттого, что подметка и то сытнее.
Лишний раз в деревни за продуктами Михась не совался. Люди, может, и проверенные, но мало ли… Шифрованный блокнот Михась теперь нес за пазухой. Иногда разглядывал. Кроме деревьев и кустов, имелись на лебедевских рисунках и люди. Вернее, намеки на людей: фигуры, головы недоделанные. Башка, к примеру, неприятная: в фуражке, на немецкую похожей, а глаз всего один нарисован — злобный, мертвенный.
Шмыгал Михась мимо постов, мерз после дождей, отсчитывал морщинистые вареные картофелины, закусывал молодыми луковичками-камышками и для поддержки боевого духа размышлял о наглядной агитации. Странное все-таки название. Плакат, открытка, газета со сводкой — понятно. Над открыткой можно посмеяться, а без новостей вообще плохо. Но мысль должна быть. Иначе зачем столько людей попусту тратят бумагу, краску, время и получают паек? «Бей врага до полного уничтожения». Так, а как иначе? До неполного? Полицаю холку натрепать и отпустить? Немцу пинка дать и пусть драпает? Так вернется же и карателей приведет. Они, гады, разве кого отпускали? «До полного», ха! Война кончится, когда всех до единого фашистов и «бобиков» добьют и Гитлера кончат. Можно красным штыком в лоб, а можно и просто пулей. Михась особой разницы не видел. Женька когда-то говорила, что всех гадов надо пострелять, как бешеных волков. По-простому. А если как бабы в лагере, что того пленного полицая кипятком обливали, так то дикость и ненужная жестокость. Михась тогда тоже смотреть не стал. То не наглядная агитация, а вовсе неприглядная. Баб понять можно, но…
Понятно всё в агитационном деле. Просто комиссары и агитаторы шибко много курсов кончили. Влезут на ступеньку или пенек, и давай: товарищи, все как один, вперед, уничтожим, повергнем и геройски заборем. Это болтливая агитация. Вот комиссар третьего батальона говорил кратко и коряво, но в Осовке, когда каратели врасплох застали, он с автоматом остался отход прикрывать. Наглядно, чего уж там. И Гришка Рыжкович, комсорг старого «Лесного», из агитаций только на песни был горазд. Но, раненный, подорвал себя и окруживших «бобиков». И хоть ту смерть только бабки хуторские видели, верная наглядность комсорга до каждого из бойцов «Лесного» дошла. А речи длинные с «даздравствуетура» кто помнит? Пеньков, ступенек, трибун и болтунов шибко много. И цена той наглядности — обвислый марципан.
В бригаду Михась вернулся только 27 мая. Тут готовились к масштабной работе по чугункам, о жестоких боях в Лепельской давно знали в подробностях. Михась рассказал, как все с группой вышло, отдал блокнот с рисунками.
— Так это ж Лебедева наброски, — сказал начштаба, равнодушно полистав трепаный блокнот. — Известный художник, в самом Ленинграде учился. Передадим при случае, магарыч возьмем.
— Так он живой, что ли? — удивился Михась.
— Пробился в Борисовскую, оттуда к нам. Уже дней пять как вернулся, в штабе работает. Иди, Михась, иди, не мешай, операцию готовим.
К автомату Поборец так и не приноровился — забрали ППШ. Ну и черт с ним: из него строчить — никаких патронов не напасешься. Только насчет диска испорченного зря орали. Ничего Михась не перекашивал, диск сроду такой и был. Жаль, взамен карабин не дали. Опять трехлинейка длиннющая, да и ту давать не хотели. «Зачем тебе в хозроте?» А вот затем, марципан вам в глотку.
Война, она хитрая. Кого сразу берет, кого отпускает, чтоб потом взять. А про кого и вовсе надолго позабудет. Шагая рядом с Фесько, Михась думал, что отрубленный палец задатком ушел. Не забудет война, вернется. Это по справедливости. Вон сколько хороших людей сожрала. А Михась лучше, что ли?
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Туристы
Задача опергруппы «Рогоз»:
Оперативные мероприятия по выявлению и задержанию военнослужащих СС и вермахта, прямо причастных или имеющих сведения о работе организации Hopfkucuck.
Сроки по отсчету «Кальки»: 24–29 июня 1944 г.
Район оперативных действий: треугольник Озераны — Елизово — Кличев (предположительно), тыловые коммуникации 35-го армейского корпуса немцев (предположительно). Контакт с частями 42-го СК,[45] 9-м ТК,[46] (далее по обстановке).
Расчет привлеченных сил и средств:
1. Командир группы — капитан Коваленко Валерий Сергеевич (псевдоним — Янтарь).
2. Заместитель командира группы, командир отделения огневого прикрытия, стажер, ст. лейтенант Нерода Юрий Маркович (псевдоним — Бар).
3. Стрелок группы огневого прикрытия, стажер, лейтенант Родевич Николай Николаевич (псевдоним — Скульптор).
4. Стрелок группы огневого прикрытия, стажер, старший сержант Незнамов Александр Юрьевич (псевдоним — Юга).
5. Специалист-переводчик, младший сержант Земляков Евгений Романович (псевдоним — Огр).
Переброску осуществляет стационарный центр координации «Фрунзе-1». Старший расчетной группы капитан Филиков А. Р.
Оперативная обстановка:
Наступление наших войск, получившее кодовое название «Багратион», было начато на рассвете 22 июня 1944 года. В наступлении участвовали войска 1-го Прибалтийского, 3-го, 2-го и 1-го Белорусских фронтов, действовавшие против немецкой группы армий «Центр».
Начал крупнейшую стратегическую операцию советских войск 1-й Прибалтийский. Проведя разведку боем, наши пехотинцы захватили первые траншеи противника. На следующий день фронт был прорван. Перед соединениями 1-го Прибалтийского стояла задача обойти Витебск с запада.
Соседний 3-й Белорусский имел задачу охватить Витебск с юга, замкнуть кольцо, взять Оршу.
Перед войсками 2-го Белорусского стояла задача содействовать продвижению соседних фронтов. Подавив немецкое сопротивление мощной артиллерийской подготовкой, войска фронта прорвали оборонительный рубеж и форсировали реку Проня. Было наведено около 80 мостов для переброски пехоты и тяжелой техники.
1-й Белорусский начал наступление позже — в 6.00 24 июня. Перед фронтом стояла задача рассечь и окружить правый фланг группы армии «Центр» в районе Бобруйска. Войскам 1-го Белорусского пришлось действовать в условиях болотистой, крайне сложной для передвижения местности. Мешала и плохая погода — в первой половине дня наша авиация действовать в полную силу не смогла.
8-й километр проселка Малые Лужки — Охвостино 16.55
— Веселей, славяне! — подбадривал комбат, без особой лихости, но уверенно трясущийся вдоль колонны на пегой чубатой лошадке.
Рота ускорила шаг, бойцы, навьюченные боеприпасами и оружием, устать еще не успели — батальон из второго эшелона лишь выдвигался к прорыву. Атаковать, расширить прорыв, очистить траншеи, держать фланги. Затем в прорыв войдут другие части 42-го корпуса, за ними двинется 9-й танковый корпус. Танки с десантом рванут дальше и глубже, разрезая и разметывая пытающихся сохранить порядок отхода немцев, сбивая с рубежей заслоны, дробя, загоняя противника в болота и под удары авиации. Чуть позже нажмет южный фланг 1-го Белорусского, и наши войска, замыкая «клещи», обойдут Бобруйск… Задумано многое. Удастся ли воплотить? Нет, не так. Удастся ли воплотить все задуманное полностью?
