— Веселей, славяне! — подбадривал комбат, без особой лихости, но уверенно трясущийся вдоль колонны на пегой чубатой лошадке.
Рота ускорила шаг, бойцы, навьюченные боеприпасами и оружием, устать еще не успели — батальон из второго эшелона лишь выдвигался к прорыву. Атаковать, расширить прорыв, очистить траншеи, держать фланги. Затем в прорыв войдут другие части 42-го корпуса, за ними двинется 9-й танковый корпус. Танки с десантом рванут дальше и глубже, разрезая и разметывая пытающихся сохранить порядок отхода немцев, сбивая с рубежей заслоны, дробя, загоняя противника в болота и под удары авиации. Чуть позже нажмет южный фланг 1-го Белорусского, и наши войска, замыкая «клещи», обойдут Бобруйск… Задумано многое. Удастся ли воплотить? Нет, не так. Удастся ли воплотить все задуманное полностью?
Шагала длинная колонна «махры», ругался лейтенант, грозил кулаком ездовым, заплутавшим и норовившим втиснуться в походный порядок чужих двуколок. А пехота шагала и шагала. Не в ногу, поругиваясь, звякая и грюкая котелками, лопатками, оружием и всем тем, что непременно понадобится (а кому-то из идущих и не успеет понадобиться) в бою и походе.
Стоял поодаль от обочины коренастый лейтенант, в такой же выгоревшей форме, сдвинутой на ухо пилотке, смотрел на уходящую в бой пехоту. Смершевские «корочки» в, кармане лейтенанта были не совсем настоящими, да и пушечки в петлицах красовались не по воинской специальности, но сам лейтенант был вполне подлинным. Правда, недавнее место службы у лейтенанта Николая Родевича могло удивить — 5-я бригада специального назначения[47] МО Республики Беларусь. Ну, кто здесь, у Малых Лужков, поверит в какую-то отдельно-республиканскую армию? Даже не смешно. Провокация вражеская, причем неостроумная.
Женька пососал уколотый иголкой палец и еще раз глянул в спину Родевичу. Нехорошо. Спина неподвижная, с виду расслабленная, но…
— Переживает, — пробормотал Незнамов, вроде бы полностью поглощенный возней с затвором.
— Местным всегда труднее, — согласился Женька, вдевая новую нитку.
— Вы бы, туристы столичные, вообще помалкивали, — на правах старшего по званию одернул оперативников старший лейтенант Нерода. — Сидим здесь, как червивые подберезовики…
Бдение на опушке, конечно, затянулось. Командир группы сгинул «в верхах», и непонятность происходящего порядком нервировала личный состав опергруппы…
…Прыжок прошел вполне благополучно. Группа «Рогоз» прибыла, уверенно определилась на местности и бодро двинулась по намеченному маршруту. Первая проверка документов на КПП у Малых Лужков прошла гладко. Все вообще шло почти идеально, пока группа не прибыла на дивизионный склад вооружения. Тут «Рогоз» здорово обломался. Нет, подлинность требования на оружие и снаряжение сомнению не подвергалась — начальник склада был бы рад помочь, но не мог. Коваленко наседал на майора, тот тряс кипой расходных и приходных, доказывая, что в боевые подразделения выдано все, что может быть выдано — склады перед наступлением под метлу выскребли. Странненько, конечно. Именно этот дивизионный склад был выбран как самый изобильный в корпусе. По всем документам выходило, что стрелковкой его накануне наступления просто завалили. А теперь майор тычет пальцем в лабиринт неструганых стеллажей — все выдано на руки, как угодно проверяйте. Патронов хоть машину, хоть две-три берите, выпишу, а автоматов нет. Согласно приказу комдива все передано непосредственно в батальоны…
Коваленко рычал, майор стойко отбрехивался. Группа, имеющая в кобурах лишь ненадежные «импортные» «ТТ», топталась у дверей. Подчиненные бойцы складского майора на всякий случай рассосались, и ситуация выглядела уж вовсе глупой. Земляков придвинул шаткий табурет, сел и, расстегивая полевую сумку, попросил:
— Извините, товарищи командиры, какой нам смысл-то шуметь и дискутировать? Товарищ майор, вы шифровку диктуйте, отправим быстренько, по вертикали всегда живее реагируют. Товарищ интендант обоснование срыва нашего задания на досуге сочинит, а мы через Москву все живо получим. Честное слово, быстрее выйдет. Я, между прочим, еще в Монино предупреждал. Полетели бы со своим, привычным…
— Разговорчики, Земляков! — грозно взрычал Коваленко. — Забыл, с кем летели? Не хватало еще весь цейхгауз на борт загружать, иностранцев смущать. Немедленно готовь шифровку и пулей к связистам. А майор пусть отдохнет, подумает. Окопались здесь, понимаешь…
— Так что мне думать?! — взмолился складской майор, на которого упоминание о многозначительной «вертикали» произвело должное впечатление. — Хотите, сами проверьте. Нету ничего из требуемого. Что я вам, рожу, что ли?
— Роди, — проникновенно посоветовал Коваленко. — Пойдет сигнал через Москву, вернется в штаб армии, тебя, конечно, того… Но и мне порядком врежут. Роди, а?
— Да я ж разве против?! — Майор снял фуражку, снова надел. — Сами посмотрите. Ну, аховая ситуация. Я ж не знал. Вообще не предупредили. Эх, да вы разве с пониманием отнесетесь?..
Понять было не так трудно, но легче от этого не стало. Когда группа осмотрела приземистое строение и убедилась, что начальник дивизионного склада совершенно прав, оперативники совсем поскучнели. Операция оказалась на грани срыва, практически не начавшись.
— А это у тебя, майор, что? Пустые? — мрачно спросил Коваленко, кивая на пару ящиков, на которых было разложен инструмент.
— Остатки выписанного, — оправдался майор. — Я и своих бойцов перевооружил, да когда машины с корпусного возвращались, под бомбежку попали. Хлопцы в госпиталь, а…
— Товарищ майор, не тяните кота за яйца, — заворчал Нерода… — Не тот случай…
Стволы, пусть и абсолютно новые, личный состав не особо радовали. Сейчас Нерода, поправив ремень висящего на плече оружия, вздохнул:
— Нет, я все равно лесником себя чувствую. «О чем-то поет зеленое море тайги». Белку нужно бить в глаз, сороку в жопу, да. Или наоборот?
— КО-44 — оружие проверенное, пользующееся устойчивым спросом, пусть и в узких кругах. — Незнамов вновь вынул затвор и принялся подрабатывать заусенцы узким напильником, вытребованным «до кучи» на том же пустынном складе. — Довести бы до ума, выбрасыватель отполировать, кронштейн поставить, это бы конечно. Или вот прорезь в прицельной рамке на прямоугольную переточить. А так стреляет надежно, что еще требовать в данных условиях? Доберемся до места событий, обзаведемся чем-то посерьезнее…
КО-44, а если именовать официально, «карабин Мосина образца 1944 года», Женьку тоже порядком смущал. Нельзя сказать, что отвратительно неудобное оружие, но ведь в донельзя брутальном исполнении военного времени. Да и неотъемный штык, прилепленный с правой стороны ствола, откровенно озадачивал. Ну, в любом случае карабин много надежнее «импорта», что так и норовит разлететься в руках. Бывалый Земляков машинально потер неочевидный, но памятный шрам на лбу и спросил:
— Саш, а ты мне затвор подправишь? Царапается, зараза. И штык бы тоже снять…
— Так, это что еще за «Саш»? — возмутился Нерода. — Командование проявляло заботу и предусмотрительность, мобилизовало специально обученных людей, сконструировавших вам оригинальные, а главное, изящные «погоняла», а вы пренебрегаете? Держи себя в руках и следи за языком, товарищ Огр. А карабином вашим в последнюю очередь займутся. Согласно званию и вашему, по факту уже весьма усиленному, вооружению.
— Товарищ Бар, если вы настаиваете, охотно уступлю эту хрень ковбойскую. — Женька хлопнул по непривычной кобуре на своем ремне.
— Да уж ладно, таскай, — милостиво разрешил Нерода. — Тоже мне сокровище. Кольт-питон-супермагнум.
«Кольт», конечно, никакой не «питон», а М1911, был презентован складским майором в качестве компенсации и извинения за неудачный прием московских гостей. Пистолет, видимо, входил в комплектацию какой-то заокеанской бронетехники, но был изъят и на всякий случай придержан бдительными интендантами. Вполне себе приличный пистолет, но с одной проблемой — патронов имелось на два неполных магазина. Все остальное расстреляли офицеры штаба дивизии на «ходовых испытаниях» редкого буржуазного оружия. Десяток патронов, тоже отнюдь не мелочь, но офицеры-оперативники отягощать себя «килом понтов 45-го калибра» не пожелали. Посему товарищ Земляков, как член опергруппы с ярко выраженным тыловым штабным уклоном, теперь обязан и данную железяку таскать.
Женька закончил с лопнувшим коленом на бриджах — шов получился относительно аккуратным, но это, конечно, ненадолго. М-да, этот эффект «секонд-хенда», как говаривает Нерода, мелочь, но очень неприятная мелочь. Вообще-то, в «Терминаторе» правильно смоделировали последовательность действий опытного хроноагента: прибыть налегке — раздеть аборигена — приступить к заданию. Правда, тот голый железный дядька не в прифронтовой полосе высаживался.
