— С ней сейчас Муна. Похоже, им предстоит обсудить будущее, прежде чем Лили будет разрешено заснуть.
— А я и забыла об этом, — улыбнулась Ава.
— Хотя, по-моему, она заснет в считанные минуты, уж очень у нее усталый вид.
— У нее сегодня был длинный день.
— Уж я наслышан. — Летняя ночь овевала прохладным ветерком кожу. Джаред решил сказать то, что последнее время не давало покоя. — Послушай, Ава, я ценю то, что ты позволила дочке остаться здесь, хотя мы оба знаем, что она давно выздоровела.
Женщина пожала плечами.
— Ты заслуживаешь того, чтобы побыть с ней.
— Ты имеешь в виду… перед вашим возвращением в Нью-Йорк? — Слова дались Джареду с трудом.
— Да.
— По-моему, уехать из Парадиза — плохая идея.
Ава отвела взгляд.
— Но там у меня работа. Иначе я могла бы подумать…
— Подумать о чем? О том, чтобы вернуться обратно к отцу?
— Может быть.
— А… ко мне?
Ава не верила собственным ушам. Об этом она могла только мечтать.
— Да.
Джаред поддался импульсу и понял, что его теперь ничто не остановит. Он легко перескочил на ее балкон и властно заключил женщину в объятия.
— Что еще держит тебя в Нью-Йорке? Мужчины у тебя нет. И я знаю, что мужа у тебя тоже никогда не было.
— Я… как ты узнал?
— Это было нетрудно сделать, Ава.
— Но зачем тебе понадобилось?
— Я хотел знать, не имеет ли кто-то еще притязаний на мою дочь.
— Разумеется. — Она отвела взгляд.
— Мой единственный вопрос: зачем ты солгала?
Ава покачала головой и отвернулась, но Джаред приподнял пальцем ее подбородок и заставил смотреть в глаза.
— Ты не хотела, чтобы я пустился за тобой в погоню, так? Ты знала: если я буду думать, что ты с другим мужчиной, то никогда не стану тебя искать, верно?
— Да. — Слезы щипали глаза.
— Проклятье, Ава!
Джаред наклонился и с яростной решимостью впился в ее губы. Он займется с ней любовью прямо тут, на балконе под ночным небом.
— Зачем ты вернулась сюда? — проговорил он, не отрываясь от ее рта.
Проведя языком по его нижней губе, Ава прошептала:
— Прости меня. Мне так больно.
Больше он не мог ее слушать. Никаких слов теперь только звуки наслаждения. Подавшись назад, он придержал ее за талию и через голову стянул с нее топ. Лифчика не оказалось, и это еще больше возбудило Джареда. Сбросив с себя рубашку, он понял, что никакого медленного и размеренного занятия любовью у них не получится.
Это невозможно после того, что они оба испытали в потогонной хижине. Невозможно после бессонной ночи, которую он едва пережил.
Джаред нуждается в ней, он должен обладать ею, а потом будь что будет. Глядя Аве в глаза, он накрыл ладонями ее груди, сжал их, наслаждаясь их упругостью. Он знал, что ей всегда нравилось, когда он так делал, и Ава доказала это, плотнее вжавшись в его ладони.
Джаред передвинул пальцы к соскам и стал играть ими, пока не услышал долгожданного стона.
Этот глубокий, приглушенный стон всегда отдавался болью желания во всем его теле.
Опустившись на колени, он стал медленно стягивать с нее пижамные брюки, целуя каждый обнажавшийся кусочек тела; звуки ночи будоражили кровь и придавали их страсти животный оттенок.
И все это время его пьянил запах любимой женщины.
Больше ждать Джаред не мог. Он встал, и Ава, взяв его за бедра, притянула мужчину к себе.
— Довольно этого. Я хочу почувствовать тебя в себе.
Со всей силой сдерживаемой так долго страсти он вошел в нее.
Ава почувствовала, будто умерла и попала на небо. Она закричала в темноту ночи, словно Джаред пронзил не только ее тело, но и душу. А возможно, так оно и было. Их тела так идеально подходили друг другу, что Аве хотелось плакать от избытка чувств, которые переполняли и душили ее.
Наклонив голову, Джаред взял в рот ее сосок и начал его слегка покусывать. Ава откинула голову назад, вцепившись в перила. Ноги не держали ее.
Она порывисто вдохнула, чувствуя, как тепло внизу живота превращается в пламя. В голове взрывались яркие вспышки, Ава стремительно неслась к бурному водопаду неземного наслаждения. Наконец ее тело пронзила сладкая судорога, и она низко гортанно закричала.
Джаред не заставил себя ждать. Его движения стали быстрее и мощнее, и Ава почувствовала его освобождение.
Немного отдышавшись, они вернулись в реальный мир. Звуки ночи опять стали слышны, а легкий ветерок овевал их разгоряченные тела.
— Я всегда любил твои стоны, — хрипло сказал Джаред, почти не отрывая губ от ее шеи.
Она улыбнулась.
— Надеюсь, мы не разбудили Лили, — улыбнулась Ава.
Джаред тихонько засмеялся.
— Вернее было бы сказать, что ты не разбудила Лили.
Немного отстранившись, она шутливо хлопнула его по руке. Джаред, как обычно, приподнял одну бровь.
— Это ведь ты шумела, Томпсон, признайся.
— Ты тоже не очень-то тихо себя вел.
— Не беспокойся. — Он наклонился и нежно поцеловал ее в губы. — Наша дочурка крепко спит.
Наша дочурка… Надо собрать всю волю в кулак, чтобы не растаять прямо здесь, под этим вечным небом, под томным взглядом мужчины, которого она так любит.
— У нее сегодня был чудесный день.
— Да, она мне рассказывала.
— Очень не хочется так говорить, но Лили просто в восторге оттого, что у нее появился дедушка.
Губы Джареда превратились в тонкую линию.
— Пожалуйста, не делай такого выражения лица, — сказала Ава, чувствуя, как в ней поднимаются противоречивые эмоции. — Я действительно думаю, что он изменился.
Джаред на секунду замер, потом отступил назад и быстро натянул брюки.
— Неужели так необходимо именно сейчас говорить о твоем отце?
— Почему ты так злишься на него? — не понимала Ава. — Если уж кому-то на него злиться, так только мне.
— Потому что Бен Томпсон — подлец.
Ава внезапно почувствовала себя очень обнаженной, подхватила с пола свою одежду и прижала ее к груди.
— Наверное, его есть в чем упрекнуть, но свое слово он держит, — горячо проговорила Ава.
— Что ты хочешь этим сказать? — спросил Джаред.
— Он ведь заботился о вас с Муной до тех пор, пока вы не решили уйти с ранчо, не так ли?
— Твой отец вышвырнул нас вон со своей земли через неделю после твоего отъезда.
— Что-о?! — Ярость стала просачиваться в ее разгоряченную кровь.
— Как он не хотел видеть свою внучку с примесью индейской крови, точно так же он не хотел видеть и ее отца, который служил бы постоянным напоминанием об этом.
Панический страх — тошнотворный, обессиливающий — подступил к горлу Авы.
— Нет, он не мог так поступить, — выдавила она.
— Он так поступил.
Ава с трудом держалась на ногах. Она не хотела верить тому, что сказал Джаред, не хотела думать, что отец мог совершить такую ужасную вещь. Но в глубине души она знала, что это правда.
