Иоанн Гиркан разрушил также Самарию, которая в христианское время совсем исчезла с арены политической истории.
Самария, когда-то столица царства Израиль, искусно отстроенная при царе Омри, всегда считалась соперницей Иерусалима, а самаритяне, иудейско-языческий смешанный народ посреди Палестины, были ненавидимы евреями, как никто другой. Когда ассириец Саргон II разрушил в 722 г до РX сильно укрепленную Самарию после трехлетней осады, это опечалило Иерусалим так же мало, как и разрушение города Деметрием Полиоркетом в 296-м, в период диадохских войн.[61] Самаритяне, которым несколько десятилетий назад Александр Великий разрешил построить храм на горе Гарезим, очевидный конкурент храму в Иерусалиме, хотя и придерживались иудейской веры, но упрощенно. Они признавали из «Священного Писания» лишь Пятикнижие, пять книг Моисея, считали евреев «нечистыми» и были теми отвергнуты уже при возведении своего храма. Иоанн Гиркан снес в 128 г храм на Гаразине, где самаритяне, однако, и дальше поддерживали «непокорное духовенство» «Они даже само увенно утверждали, что сами придерживаются истинной религии Израиля» (Даниель Ропс) Какая же религия мира утверждает, что она неистинна. В 107 г до РХ, первосвященник Гиркан уничтожил и Самарию. (Полстолетия спустя ее, правда, восстановит наместник Рима Аулий Габиний, а вскоре пышно украсит Ирод).
Сын Гиркана Ионафан, по греческому образцу — Александр Ианнай (103-76), продолжает (после лишь годичного правления своего брата Аристовула, который заключил в тюрьму нескольких своих братьев и умертвил в тюрьме собственную мать) эту политику. Как царь и первосвященник он проводит благочестивые, но часто «несчастливые» походы (какими являются все походы) против птолемеев, наватеев, даже семилетнюю гражданскую войну против фарисеев с помощью чужестранной солдатни, видимо, из отбросов общества. В этой войне он победил и отомстил жестоко 800 его противников, которые сражались «с совершенно безоглядной непримиримостью», «причем набожные люди привыкли сражаться за владение земными благами» (Моммзен), должны были быть распяты, а, по Иосифу, примерно 50 000 человек убиты. Наконец-то Александр Ианнай, к тому же азартный морской разбойник и нередко отождествляемый с «преступным священником» кумранского текста, господствовал почти над всей Палестиной, царством почти столь же большим, как Давидово, незадолго до того, как оно было завоевано Помпеем, государство хасмонеев разбито, а Иерусалим, сильно разрушенный, вновь опустился до провинциального города Огромное число евреев было убито вновь, еще больше, предположительно, отправлено в Рим — в тюрьмы и рабство.
Столетняя «священная война» окончилась. Немногие Маккавеи умерли естественной смертью Иуда Маккавей пал во время восстания, его брат Ионафан был убит, Симон — убит, Гиркан II, племянник Иоанна Гиркана I, казнен Иродом, союзником римлян, Аристобул отравлен, его сын Александр казнен, брат последнего Антигон Маттафия, последний из правителей хасмонеев, также казнен Дочь Александра Мариамне, с 37 г замужем за Иродом, умерла в результате дворцовых интриг, так же как ее мать Александра вместе с детьми Александром и Аристовулом «Время правления Ирода было для Палестины ощутимым временем мира» (Грундман).
Во главе всей этой войны, империалистической войны, гражданской войны, равно как других ужасов, блистали — исторически или нет — «семь маккавейских братьев», «семь святых воинов». И таким образом эти Маккавеи заслуживают не только чтобы «быть всеми почитаемыми», согласно учителю церкви Григорию Нисскому «Напротив, те, кто поет им хвалу, должны находить величие, а те, кто слышит похвалу их, следовать их добродетелям и, побуждаемые воспоминаниями о них, поступать, как они».
Голос типичный Известнейшие учителя церкви превосходят друг друга в похвале умершим (возможно) к началу восстания мятежникам, «маккавейским братьям», которые «еще до пришествия Христа во плоти, — как поет хвалу Августин, — сражались за закон Бога до готовности отдать жизнь», которые подняли такое «великолепное знамение победы», ликует Хризостом. Они стали символом ecclesia militans[62] их мнимые гробы в Антиохии перенесены из синагоги в христианскую церковь (см. стр.103), их высокочтимые «реликвии» доставлены в Константинополь, в Рим в церковь св. Петра в Винколи, в Кельнскую маккавейскую церковь, самих их торжественно чествовали в Германии и Франции, прежде всего в Рейнской и Ронской долинах, так как память о них запечатлена в трех старейших мартирологах. И еще в XX-м столетии (когда многие еврейские организации, особенно юношеские объединения и сионисты называют себя «Маккавеями» или «маккаби») католический «Лексикон теологии и церкви» чествует их как «поборников монотеизма», церковь отмечает праздник «святых» 1 августа.
Лишь далекому от католического мышления может показаться абсурдным существование христианских святых до Христа, тому, кто настолько ужасно трезв, чтобы сделать основой своих заключений логику.
Но теолог Жан Даньелу написал еще в 1955 г целую книгу о «Святых язычниках Ветхого Завета» - хотя и не совсем «чисто научное исследование», но и не «назидающая агиография», а «теология миссии». Мы это языкоблудие тем скорее минуем, поскольку и вообще со здравыми различениями недалеко пришли бы с человеком, который с кротким усердием доказывает, что «святые «язычники» были «люди, которые не знали Христа», однако «церкви уже принадлежали», и все это с ошеломляющим выводом «так как вне церкви нет никакой святости». Конечно, католик может ссылаться на Писание и традицию, на св. Августина, всю старую церковь, в которой по меньшей мере святые Ветхого Завета «занимали важное место», в то время как сегодня они его, к сожалению, «больше не занимают», о как понятно не только Даньелу, — «здорово попали в забвенье», к примеру, св. Авель, Енох, Даниил, Ной, Иов, Мельхиседек. Даже св. Лот среди них, который все-таки, если даже, возможно, напивался, занимался с обеими своими дочерьми «кровосмешением», и уж настолько успешно, что обе забеременели (1-я кн. Моисеева, XIX, 30 и др.), — «простой человек, представитель обычной жизни», пишет Даньелу, однако «также образец чистоты Его пример имеет сегодня поучительную ценность».
Святые язычники — и святые войны.
Еще в двух больших восстаниях 1-го и II-го столетий практиковалась «священная война» со всей дикостью и жестокостью, со всем апокалиптическим безумием, и в «битве последнего дня» против языческого Рима утверждало себя «мессианское царство Бога».
ИУДЕЙСКАЯ ВОЙНА (66–70 гг. от PX)
Главное при этом зилоты, национально-иудейская, первоначально состоявшая, вероятно, лишь из иерусалимских священников, основанная в VI-м веке по РX партия, — реакция на захват власти и экспроприацию со стороны Рима. Несмотря на существенные различия между зилотами и христианами, имеются и общие черты. И едва ли случайно, что один из апостолов Иисуса, известный Симон, называется в Евангелии от Луки «зилотом», а у Матфея «кананитом», — простая транскрипция арамейского quannai, «ревностный» Зилоты, которым сегодняшние исследования придают большое значение в истории Иисуса, были окрылены всевозможными апокалиптическими нашептываниями, в том числе сентенциями оракулов, что в это время «один из вас захватит мировое господство». Так боролись они уже два десятилетия перед началом реальной войны против недостаточно патриотичных евреев, как и против римлян Прозванные своими врагами «sicarier», «человек-нож» (по их оружию, короткому, загнутому клинку, «sica», который они своим нелюбезным загоняли в спину Вначале они свирепствовали среди богатых евреев, которые ради своего состояния были заодно с римлянами — их первой жертвой был, якобы, «первосвященник Ионафан» (церковный историк Евсевий) «Они совершали убийства средь бела дня и в центре города, перемешивались, особенно в праздники, с толпой и закалывали своих противников маленькими кинжалами, которые носили спрятанными под одеждой. Когда их жертвы падали на землю, убийцы уча ствовали в демонстрациях протеста и были из-за своего непосредственного поведения неуловимыми» Иосиф, в середине войны сам перешедший к римлянам, обзывает зилотов разбойниками и вероломными убийцами, но пишет также, что они имели «много сторонников» и «сочувствие молодежи».
В кругах этих экстремистов открыто проповедовали войну против Рима, читали с пристрастием обе книги Маккавеев, которые окончательно причислены к «Священному писанию» лишь (в XVI-м веке) собором в Триенте, опьянялись их «героическими деяниями» и надеялись, что удавшееся против греков можно будет повторить с помощью ГОСПОДА против римлян. Так шло дело к «Bellum Judacium» (66–70 гг.), к столь кровавой авантюре, что самих римлян подвергла в военном отношении чрезмерным нагрузкам.
