Глава 18
Прогулка по ночному темному лесу занятие то еще. Никаким удовольствием и не пахнет. Особенно в моем случае. В кромешной тьме не видно было даже воздуха, которым можно дышать. А уж про то, куда ставить ноги, и думать нечего.
Я постоянно спотыкалась. Пару раз едва не упала. И терпение у Алекса иссякло. Поймав меня в очередной раз за попыткой поближе познакомится с усыпанной прошлогодней прелой листвой землей, вампир просто молча подхватил меня на руки. И как ни в чем не бывало пошел дальше.
В первое мгновение я ощутила облегчение. Только очутившись на руках у Алекса, я поняла, насколько устала. Как сильно ноют мои многострадальные мышцы. От ходьбы был только один плюс: я не ощущала холода. Хоть одежда вся и промокла почти насквозь. Вспомнив, как перед походом на Прекестулен Алекс уговаривал меня надеть ветровку, горько вздохнула. Если бы не заупрямилась, сейчас бы только ноги были бы мокрыми.
Прижавшись щекой к плечу вампира, я заглянула ему в лицо. В темноте матово белела кожа. Смутно угадывались губы. Темнели провалы глаз. Алекс тоже устал не меньше меня. Ведь он еще и был ранен. Сильно ранен. Проснулась и заворчала на меня совесть. Стало стыдно. Да, я устала. Но все равно могу идти сама. Алекс же идет. И не жалуется.
– Алекс, тебе тяжело. Отпусти меня, я пойду сама.
Вампир фыркнул мне в волосы:
– Да? И как далеко? До первого корня?
Я смутилась:
– Скажешь тоже…
– Ань, просто поверь: мне гораздо легче нести тебя на руках, чем наблюдать, как ты постоянно спотыкаешься и тратишь силы. А ведь еще можешь пораниться в темноте. Неужели оно того стоит? Твоя гордость стоит твоих травм?
Я невольно съежилась. И Алекс смягчился:
– Прости, родная, я был слишком резок. Но поверь, мне легче и проще нести тебя на руках. Ты не тяжелая. Зато так я уверен, что ты будешь в порядке. Ань, – Алекс притормозил, – позволь мне о тебе заботится. Позволь оберегать твою жизнь и покой. Я знаю, ты привыкла к самостоятельности. Но у меня гораздо больше сил и возможностей решить любую проблему. А ты такая хрупкая… Я постоянно испытываю страх, что с тобою что-то случится. Пожалуйста, позволь о тебе заботится!
Несколько долгих, тягучих мгновений мы смотрели друг на друга. Казалось, Алекс даже дыхание затаил в ожидании моего ответа. А я… После таких слов почти невозможно отказать, сказать «нет». Но и сказать «да» тоже оказалось сложно. Это было так, словно я добровольно отдавала кому-то права на владение мной. Глупо и смешно. Не сумев заставить себя открыть рот, я просто кивнула.
Облегченно выдохнув, Алекс улыбнулся и снова зашагал вперед размашистым равномерным шагом. Как это выходило у вампира в ночном непроходимом лесу – загадка. Что он видел в ночной тьме – не знаю. Но ни разу даже слегка не споткнулся.
Я снова расслабилась и прильнула к облюбованному плечу. Вокруг была такая тьма, что, как говаривала моя тетка, царствие ей небесное, хоть глаз выколи. Ветра по-прежнему не было. А к мелкой мороси я уже давно привыкла, как к неизбежному злу. Размеренный шаг вампира убаюкивал. И постепенно мои веки отяжелели.
– Аня… Анют, просыпайся, мы пришли!
Ласковый голос Алекса вторгся в мой тяжелый, словно свинцовый, сон. В нем я снова и снова, несчетное количество раз падала с Кафедры проповедника. Вот только в отличие от реальности, портала и Алекса не было. А падала я в ледяную воду фьорда.
– Анют! Ну потерпи совсем немного! Пожалуйста! Сейчас уже будешь в тепле и сухости.
Умоляющие нотки в голосе вампира заставили все-таки открыть глаза. С трудом разлепив веки, я по-совиному ими захлопала. Мы стояли в паре метров от входа в какой-то маленький и низенький домик. Рассмотреть его в темноте и спросонья мне не удавалось. Но тут явственно чувствовался запах дыма. А единственное окошко приветливо светилось. Словно на подоконнике мерцала свеча.
Убедившись, что я достаточно проснулась, чтобы устоять на ногах, Алекс в два шага покрыл расстояние до порога домика и глухо бухнул кулаком в дверь. Звук оказался неожиданно сильным и эхом пошел гулять по ночному лесу. Я вздрогнула, невольно поежившись. Но бояться еще было рано. Куда страшнее мне стало, когда дверь распахнулась, и в освещенном проеме появилась… женщина.
– Чего тебе, клыкастый? Жить надоело?
От скрипучего, словно столетние, ни разу не смазанные петли, голоса меня передернуло. В полном ступоре я рассматривала стоящее на пороге существо. По-иному и не скажешь. Всклокоченная, седые космы небрежно перехвачены черным платком, из-под которого яростно сверкают глаза. В тусклом свете, льющемся из-за спины колоритной хозяйки жилья ее нос смотрелся уродливым крючком. А рта и вовсе не было видно. Содрогнувшись от ужаса, я быстро шагнула к Алексу, намереваясь сказать, что в дом к жуткой старухе не пойду ни за что. Но лучше бы я не шевелилась. Лучше бы не привлекала внимания.
Заметив мое движение, старуха уставилась на меня цепким, немигающим взглядом. От этого взгляда ледяной озноб пробежался у меня по спине. Алекс почувствовал мою дрожь. Но понял все по-своему, и с уважением обратился к старухе:
– Прошу прощения, почтеннейшая, что потревожил ваш покой. У меня нет и не было злых намерений. Просто моей спутнице очень нужен теплый и сухой ночлег. Она устала, промокла и замерзла. И да, она обычный человек, угрозы для вашей безопасности не представляет.
Взгляд старухи, оторвавшийся от меня, как только Алекс начал говорить, снова впился в мое лицо. Казалось, старуха принюхивается, раздумывает, оценивает. Я снова затряслась от ужаса. Рот сам собой открылся отказаться от такой сомнительной ночевки. Но старуха меня опередила. Опираясь на узловатую палку, она тяжело спустилась с порога и подковыляла ко мне.
Мелкое лесное зверье, учуяв хищника поблизости, обычно замирает на месте, прикидывается мертвым, затаивается до лучших времен в стремлении не привлекать к себе внимание. Так и я. Съежилась, замерла, даже дышать перестала в надежде, что страшная старуха вернется обратно. А мы с Алексом сможем уйти в лес. Не вышло.
Старуха медленно, сильно прихрамывая и
