В целом Маури составила хитрый, изящный план, только мне совсем не хочется быть инструментом в чьих-то руках. А потому надо прикинуть, как этому можно противостоять.
Первым порывом было, конечно, слинять отсюда к такой-то матери. Вот хоть прямо сейчас — через окно. Но чем больше я об этом думал, тем сильнее мне хотелось перехитрить эту суку. «Мальчишка», «поганые руки» — это ведь обо мне. Зубы сводило от злости, когда я об этом думал. Стыдно было вспоминать, как вожделел гадину.
Вперив взгляд в деревянный потолок, на котором плясали отблески от света факела, я напряженно размышлял. Думал, вспоминал, сопоставлял. И в какой-то момент мне на память пришла мельком услышанная фраза. Я уцепился за нее, как утопающий за соломинку. Потом слазил в интерфейс, проверил, что смог.
Да, похоже, это мой шанс. Надо действовать.
Поднявшись, я бесшумно вышел и проскользнул в сени. Весы, освещенные факелом за окном, по-прежнему лежали на лавке у стола. Взяв одну из двух чаш, я засунул ее за стоявший рядом сервант, пристроив поближе к полу. Маури ее, конечно, найдет, но для этого ей понадобится время.
Ну вот, теперь все готово к завтрашнему сражению. Конечно, сбежать и не париться проще, но раз у меня есть Синяя жемчужина, то сам Бог велел рискнуть. Маури оскорбила меня, хотела воспользоваться. Манипуляторша хренова. Грех не попробовать отомстить. Правда, затраты будут большие, ну да ладно, переживу. Больше того — постараюсь их компенсировать за ее же счет. Так что, леди, еще посмотрим, кто кого переиграет.
Ранним утром в дверь постучала Райна. Она принесла наваристую кашу, горку орехов и очередную кринку с молоком. После ее ухода я тщательно обнюхал его — а вдруг это и есть то самое зелье вселения? Но нет, молоко неожиданно оказалось просто молоком. Я его выпил, слопал кашу, а орехи заныкал на черный день.
Через полчаса, сытый и готовый к борьбе, хоть и слегка нервничая, я вышел в общую комнату и приступил к чистке Тиндея. На этот раз скреб его с осторожностью: как-никак, сакральный артефакт. Работая (реально, сам себе не верю, до чего дошел), я все время прислушивался, ожидая появления жрицы.
И она появилась. Покачивая бедрами, в темном платье с желтыми разводами, с ленивой негой в движениях и полуулыбкой на губах. Я смотрел на нее и чувствовал, как мой разум вновь погружается в парализующий дурман. Хороша! Опасна, как ядовитая змея, но как красива!
— Здравствуй, милый Гермес, — пропела она и кивнула на статую. — Закончил?
Я с трудом проглотил ком в горле. Похоже, дамочка глушит Высший эликсир магнетизма литрами.
— Почти.
— Прекрасно, не буду мешать.
Величаво кивнув, жрица выплыла из дома. А я облизнул пересохшие губы и вернулся к чистке статуи, прекрасно понимая, что следующий ход за ней.
Не прошло и десяти минут, как Маури вернулась. И не просто вошла, а вбежала. Лицо встревоженное, губы подрагивают.
— У нас проблема! — с порога воскликнула она. — Надо что-то делать!
Ожидая чего-то подобного, я тут же вскинулся. Сейчас главное не переборщить, каждое мое слово, жест, интонация — все должно выглядеть естественно.
— Что случилось?
Маури прижала руки к груди и торопливо объяснила:
— В лагере посланец короля, дознаватель. Он ищет убийцу агента.
— Ну и пусть ищет. Следов-то нет.
— Ты не понимаешь! — в отчаянии крикнула она. — Этот человек использовал ритуал Голоса крови. У него вещь убитого, она укажет на тебя!
Ну актриса! Больших и малых, как говорится. Клянусь, поверил бы ей, если бы сам не видел Фергуса живым.
Но восхищаться талантами Маури было некогда. Я испуганно округлил глаза и выпалил:
— Что ты предлагаешь?
Она прижала кулачки к пылающим щекам. Невероятно, но она действительно разрумянилась — это же надо так войти в роль!
— Не знаю. Гермес, милый, я не знаю! Ты не сможешь спрятаться, вещь жертвы будет все время вести их за тобой!
Я принялся нервно ходить из угла в угол — туда-сюда, пока якобы случайно не оказался нос к носу с Тиндеем. Внимательно посмотрел на него и повернулся к Маури.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Ты вроде бы говорила, что умеешь на время превращать в камень?
На краткий миг в ее глазах мелькнуло удовлетворение.
— Умею, и что? — она изобразила непонимание.
— Если ты закаменишь меня, Голос крови не сможет сработать, не так ли?
Лицо жрицы просветлело.
— А ведь и верно! Милый Гермес, ты умница! Только нужно поторопиться, дознаватель уже на подходе.
— Ну так давай, превращай. Погоди, мешок возьму.
Я бросился в свою комнату. Схватил его, зажав в кулаке Синюю жемчужину.
Если мне удалось правильно составить паззл из подслушанного вчера разговора, теперь Маури должна уговорить меня выпить зелье вселения. Вот сейчас и посмотрим.
Когда я вернулся, жрица уже ждала меня, держа в руках серебряный кубок с мутной темно-зеленой жидкостью. Она протянула его мне и поторопила:
— Пей скорее. Дознаватель вот-вот придет.
— Эта бодяга сделает меня каменным? — недоверчиво спросил я.
— Нет, — она нетерпеливо качнула головой, — но нектар — важная часть ритуала обращения. Без него никак. Давай быстрее.
— Ясно.
Час икс настал. Я забрал у нее кубок, поднес к губам... и опустил руку.
— Подожди, ведь Колеор должен держать весы?
— Ах, да! Кажется, у меня они есть. Сейчас принесу.
Уверен, весы она припасла специально для того, чтобы выдать лоха вроде меня за каменную статую бога. Но ее ждет неприятный сюрприз.
Жрица метнула на меня внимательный взгляд и кинулась к двери. Едва она повернулась ко мне спиной, я бросил в зелье Синюю жемчужину, которую сжимал в кулаке. Зеленая бодяга тут же зашипела, запенилась, кубок моментально нагрелся. Прекрасно, в теплой бурде жемчужина растворится быстрее. Я поставил его на пол, бросился в будуар и...
Кража удалась
Йес! Стилет у меня!
Кража не удалась
Ну и ладно, хрен с ним, с браслетом. Кинув кинжал в мешок, я вернулся в общую комнату, схватил кубок и внимательно посмотрел на него. Фиг поймешь, успела ли жемчужина до конца раствориться. Если нет, проглочу остатки, чтобы не оставлять следов преступления. Хотя, суда по тому, что нектар уже перестал бурлить, все в порядке.
Не прошло и полуминуты, как вернулась Маури с весами в руках.
— Еле нашла, — быстро проговорила она. — Чаша упала и застряла за сервантом.
Ага. Уж кому об этом знать, как не мне.
Забрав у нее весы, я зажал их в вытянутой руке и принял позу, в которой, по моему представлению, должен был изображаться Колеор.
— Хватит дурачиться, пей наконец! — Жрица уже злилась не на шутку.
Отсалютовав ей кубком, я залпом выпил зелье и бросил на нее беглый взгляд. Надо было видеть лицо этой волчицы! На губах змеилась высокомерная улыбка, в миндалевидных глазах светилось торжество. Было в них и кое-что еще: сытое удовлетворение собственника. Самодовольство победителя. Это продолжалось лишь краткий миг, через секунду она снова смотрела на меня с беспокойством и нежностью.
— Выпил? — опять нетерпение в голосе. — Поставь кубок и встань вон туда.
Она кивком головы указала на пустой угол комнаты. Закинув мешок за спину, я замер там, где велела жрица.
— Надолго это?
— Через полчаса оживешь, — заверила она. — Дознаватель как раз успеет уйти.
Верить ей я не спешил. По моим прикидкам, стоять мне тупым каменным изваянием часа два, не меньше. Иначе есть риск, что очухаюсь в дороге, еще до того, как меня поместят в сокровищницу. Маури не могла такого допустить.
Ритуал прошел быстро. Жрица возвела взгляд к потолку, вскинула вверх руки и вдруг проговорила речитативом, почти пропела, заклинание на незнакомом языке. Уже в процессе его в теле появилось странное ощущение полужжения-полущекотки. Казалось, весь организм зашумел. Каждая клеточка зашевелилась, перевернулась и закристаллизовалась. Покосившись в сторону, я тут же сообразил, что так и застыну с косыми глазами, и поспешил вновь посмотреть на жрицу. Вовремя: веки зачесались, отяжелели. Секунду спустя я вдруг почувствовал, что не могу вздохнуть. На миг меня охватила паника, но быстро стало понятно, что дыхание мне и не требуется. Сердце в последний раз стукнуло и остановилось. Наступила тишина. Я превратился в камень.
