– Ну да, с небес. Точнее, из внешнего космоса. Они были построены на гигантской орбитальной космической фабрике почти в тысяче миль от поверхности Земли.
Джен взглянула на него с подозрением. Что он, смеется над ней, или в самом деле сбрендил?
– А как можно было построить фабрику так далеко от земли, да чтобы она еще не упала при этом вниз?
Мило закатил глаза в преувеличенном отчаянии.
– Мне некогда сейчас преподавать тебе элементарные законы природы. Уж поверь на слово - в старину люди умели выходить в космос. В ракетах, вроде тех, какими стреляли вы, только размером побольше. Да-да! И знай - когда поднимаешься высоко вверх, за пределами неба притяжения больше не чувствуешь. Именно из-за отсутствия притяжения Небесных Ангелов создавали в космосе. Специальные сплавы и материалы, из которых строился каркас и внешняя обшивка кораблей, можно было произвести только в невесомости. Они чрезвычайно прочные, но сверхлегкие.
– Понятно, - кивнула Джен.
Мило усмехнулся:
– Да неужели? Сомневаюсь. Вы, минервианцы, веками кисли в невежестве. Я расскажу тебе еще кое-что, что тоже покажется тебе невероятным. В космосе были не только фабрики, но и города. На орбите вокруг Земли, и на Луне, и на Марсе.
– Сдается мне, что ты сегодня немного перебрал крепкого пива.
Он снова засмеялся.
– А, так ты и про пиво знаешь. Рад слышать, что у вас, амазонок, имеется хоть один порок. И что, много в Минерве пили пива?
– Очень много, - признала она. - Правда, когда запасы зерна иссякли, мы перестали варить сусло. Ко вчерашнему дню в хранилищах мало что оставалось, и рационы были урезаны. У нас, правда, был спиртовой завод, но питьевого спирта он не производил, только технический. Для стряпни, отопления и прочего.
– Пропанол, да? Или бутанол?
Она пожала плечами.
– Мы называли его просто спиртом. Он готовился в таких больших чанах на заводе. В них плескалась какая-то коричневая масса, живая. Ее нужно было кормить - листьями, травой, объедками, чем угодно - она-то и делала спирт.
Мило кивнул.
– Знаю, о чем ты говоришь. Это синтетические бактерии, которые перерабатывают органику в бутанол или пропанол. Жаль, что генная инженерия ныне - утраченное искусство. Немножко повозиться бы с этими бактериями - и у вас был бы чан, производящий чистейший этиловый спирт. Его можно пить.
Джен была шокирована.
– Неужели, по-твоему, мы пошли бы на такое кощунство, даже если бы умели?
– А почему бы и нет? Ведь вы же уже пользовались "злой" наукой, столько лет эксплуатируя ваш завод.
– Но я уверена, никто в Минерве не знал, что завод - дело рук генных инженеров… - возразила Джен.
– Кто-то должен был знать.
– Ни одна минервианка не стала бы пользоваться тем, что создали генные инженеры - эти мужчины, которые больше всех виноваты, что мир стал таким, какой он есть.
– Какое ханжество! - рассмеялся Мило. - Во-первых, среди генных инженеров было немало женщин. И Минерва в старые времена не стеснялась обращаться к этой науке, и результаты налицо. Стоит посмотреть на ваших минервианских мужчин… да что там - взгляни на себя, в конце концов.
– На себя?
– Ты представляешь собой так называемый Первичный Стандарт согласно Генетическому Уставу Объединенных Наций 2062 года. Это дает тебе массу преимуществ перед всеми предшествующими поколениями. Во-первых, твоя продолжительность жизни - двести с чем-то лет, а физически ты никогда не станешь старше тридцати пяти - и даже этого возраста не достигнешь в ближайшие сорок лет. Таким образом ты избавлена от кошмаров старости, и твоя смерть, если она будет естественной, окажется быстрой и безболезненной.
К тому же у тебя феноменальная иммунная система, - продолжал Мило. - Врожденный иммунитет ко всем распространенным инфекциям и к болезням вроде рака, которые так долго были бичом человечества. Конечно, ты уязвима для более изощренных вирусов, специально созданных и выпущенных в разгаре Генных войн, и для некоторых плесеней-мутантов, которые сейчас распространяются повсюду, но эти недостатки есть у всех людей Первичного Стандарта - в целом же тебе очень повезло. У тебя невероятная способность к выздоровлению - твои кости срастаются очень быстро, если они сломаны, а нервные клетки восстанавливаются. Травмы, от которых твоих предшественников мог бы разбить паралич, у тебя проходят в течение нескольких недель. К тому же и менструации у тебя бывают лишь раз в двадцать лет, если ты не забеременеешь в период размножения.
Мысли Джен лихорадочно метались.
– Что раз в двадцать лет?
– Менструации, - повторил Мило, забавляясь ее растерянностью. - Во времена, предшествовавшие Первичному Стандарту, у женщин были менструации каждый месяц, с пубертата до менопаузы. - Заметив, что она ничего не понимает, Мило замолчал. - И чему тебя учили в твоей Минерве? Что ты знаешь о своем организме?
– Меня учили жить в гармонии со своим телом, - отвечала Джен. - Медитировать и принимать энергию Богини-Матери…
– Нет, не то, - тут же оборвал он ее. - Тебя учили, как работает твое тело?
– Да. Конечно.
– Ты знаешь, что такое репродуктивная система? Что когда ты рождаешься, в тебе уже есть яйцеклетки?
Джен кивнула утвердительно.
– А знаешь, сколько их - этих яйцеклеток?
– Думаю, сто или около того.
– Правильно. Но в прежние времена девочка рождалась, имея в яичниках полмиллиона яйцеклеток.
– Ну да… - недоверчиво сказала Джен.
– Именно так. А потом, когда девочка достигала половой зрелости, то есть ее репродуктивная система начинала действовать, яйцеклетка для оплодотворения опускалась у нее в матку ежемесячно. Если в течение двух недель оплодотворение не происходило, ее выбрасывало из матки вместе с оболочкой. Это называлось менструацией, и, хотя женщины переносили ее по-разному, большинство считало эти ощущения весьма неприятными. Кровь, боль и связанное со всем этим психическое угнетение. Когда яйцеклетка находилась в матке, гормоны готовили внутренние половые органы к оплодотворению. Подобные радикальные изменения были очень неприятны для женщин.
– Не могу я в это поверить. Богиня-Мать не допустила бы, чтобы женщины так страдали.
– Твоей Богини-Матери в то время еще не было на свете, - сухо сказал Мило. - Всем заправлял Бог-Отец: он, видно, и устроил это женщинам.
– Богиня-Мать всегда была и всегда будет, - твердо возразила Джен.
– Ну, как знаешь. Так или иначе, когда в середине двадцать первого века генные инженеры наконец нашли способ выключать молекулярные часы, которые вызывали саморазрушение клеток, известное как процесс старения, - бессмертие человечества было уже не за горизонтом. Но, конечно, если бы все человечество стало бессмертным, на Земле скоро не осталось бы ресурсов, поэтому были введены пределы длительности жизни для генетического перепрограммирования. Долго шли споры, и наконец Организация Объединенных Наций ввела закон о двухстах с небольшим лет. В те годы Организация Объединенных Наций еще имела авторитет, потому что ее поддерживал Советско-Американский альянс.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
