— Уверена, что миссис Грейвз не желает нам зла, — возразила Джейн, но все же была рада присутствию Антуана. — Однако я с благодарностью воспользуюсь вашей помощью.
— К вашим услугам, миледи. — Он даже слегка поклонился, но Джейн заметила, как вздрогнули кончики его усов. Если учесть, что он еще более привередлив, чем Мадлен, подумала Джейн, как-то он справится с ролью уборщицы? И надолго ли его хватит?
Они шли по темным коридорам, и всякий раз, когда на их пути попадалась куча мусора, Антуан бормотал себе под нос по-французски — что именно, Джейн предпочла бы не понять.
Когда они, наконец, дошли — кружным путем — до главной спальни, то в нос им ударил отвратительный запах плесени и пыли. Кругом валялись газеты, книги, а на маленьком столике стояли пустые стаканы и грязные тарелки.
— Это, видимо, была комната мистера Холройда, — предположила Джейн, увидев, что узкая дорожка посреди всего этого хлама вела к огромной кровати красного дерева.
— Судя по запаху, — сказал Антуан, зажимая нос пальцами, — он все еще здесь.
Спустя несколько часов Джейн, с помощью кучера и конюхов, нанятых Антуаном, выгребла кучу рухляди и хлама. Не переставая бурчать себе под нос французские ругательства, камердинер, однако, не жаловался, а даже помогал двигать мебель и носил ведра с водой, когда Джейн мыла стены.
Вытирая большое зеркало, девушка обнаружила дверь в стене, смежной со спальней, где она провела прошлую ночь. По ее спине пробежал холодок. Оставив дверь открытой, Джейн вошла в свою комнату и обернулась, чтобы взглянуть на роспись. Дверь была расположена именно в той части, которая, как ей показалось ночью, двигалась.
Но ведь главная спальня была вчера заперта. Кто мог находиться в ней поздно ночью среди хлама, в кромешной темноте? У нее невольно подогнулись колени, и она опустилась на кровать.
Неужели она видела, как дверь открылась? Или это был просто оптический обман, вызванный лунным светом? А что касается звуков, то предположение Рейли о крысах могло оказаться верным. Джейн вдруг охватил озноб. Порыв холодного ветра, ворвавшегося через рассохшиеся рамы, захлопнул дверь в главную спальню.
В пустошах гуляет ветер, а рамы — старые, успокаивала себя Джейн. Но ей захотелось поскорее вернуться к Антуану. Однако она не обнаружила на двери ни ручки, ни задвижки. Она провела рукой по всей поверхности двери — ничего!
Значит, отсюда в главную спальню не войти, поняла она и прошла в комнату через коридор. С этой стороны и ручка, и задвижка были на месте.
Как странно.
— Посмотрите, Антуан, — позвала она. — На той стороне двери нет задвижки. Почему с этой стороны можно пройти в соседнюю комнату, а обратно нельзя, как вы думаете?
— Может, хозяин не хотел, чтобы его жена шпионила за ним? — пожал плечами француз. Увидев, как покраснела Джейн, он поспешил добавить: — А может, задвижка просто сломалась, и ее не починили. Как все здесь.
Объяснение Антуана не лишено логики, но Джейн оно не удовлетворило. И все же, какими бы мрачными ни были намеки миссис Грейвз или предположения Рейли, в доме нет ничего особенного или сверхъестественного, только грязь и мусор. Он просто запущен. Но разве это так уж страшно?
Нет, подумала Джейн, она всем докажет! Когда Крейвен-Холл будет приведен в порядок, это будет красивый дом. С удвоенной энергией она принялась драить стены и пол. Она призналась себе, что ей будет приятно, если следующую ночь Рейли проведет в этой комнате. Не будет никаких загадочных шумов и вообще каких-нибудь звуков.
Ведь Рейли даже не храпел.
Глава девятая
После посещения деревни Рейли решил, что жизнь не так уж плоха. Он пришел в особо приятное расположение духа после того, как плотно пообедал в «Четырех почтах» и набил две большие корзины разными деликатесами на ужин. Хотя посетители трактира были настроены не столь враждебно, как в «Розе и шипах», где они останавливались по приезде в Нортумберленд, он почел за благо не упоминать, что он владелец Крейвен-Холла. Виконт представился своим сотрапезникам путешественником и был вознагражден приятной компанией и приличным вином.
Однако его настроение несколько омрачала мысль о том, что он покинул молодую жену в совершенно неподходящих условиях. Впрочем, Джейн сама пожелала остаться дома. Интересно, размышлял он, что ее так привлекает в этой развалюхе? Может быть, она, как жена его друга Пруденс Ревенскар, любит готические ужасы? Вряд ли. Она даже представления не имела о романах этой самой Пруденс.
А может быть, Джейн почувствовала в дядюшке Корнелиусе родственную душу и питает ту же слабость, что и он, — ничего не выбрасывать, будь то старые газеты или рваные перчатки? Нет. Если судить по скудости ее гардероба, уместившегося в одном-единственном сундуке, трудно заподозрить Джейн в коллекционировании старых вещей.
Он все еще думал о странной привязанности Джейн к Крейвен-Холлу, когда карета остановилась возле этого чудища. Приказав кучеру отнести в дом корзины, он отправился на поиски супруги. При входе, конечно же, не оказалось никого, кто бы взял у него перчатки, и никто не откликнулся на его дружеское приветствие.
На секунду Рейли с ужасом представил себе, что призраки, о которых говорили в «Розе и шипах», унесли Джейн неведомо куда, но потом решил заглянуть к ней в спальню. Там, однако, никого не было, но из соседней комнаты доносились голоса, и он, выйдя обратно в коридор, просунул голову в дверь этой комнаты.
В нос ему ударил свежий запах мыла и воска. В большой и чистой комнате он обнаружил молоденькую служанку, которая меняла постельное белье. Стало быть, вздохнул он с облегчением, у них есть теперь прислуга, кроме миссис Грейвз.
— Хорошая работа! — весело сказал он. Девушка вскрикнула и обернулась. Рейли узнал и хрупкую фигурку, и лицо. Широко раскрытые глаза смотрели на него из-за толстых стекол очков, а губы, которые он почти все время видел сжатыми, разомкнулись в испуганном крике.
Тонкая рука поднялась к горлу, привлекая его внимание белизной кожи. Щека была чем-то измазана, на лбу выступили капельки пота, волосы выбились из тугого пучка. Один золотистый локон даже спустился вниз по щеке и исчез в вырезе платья.
Глядя на свою жену, Рейли подумал, что никогда еще Джейн не выглядела такой… женственной, такой… желанной. Он даже тряхнул головой, чтобы выйти из оцепенения.
Скорее всего, это оттого, что у него давно не было женщины, подумал Рейли. Но его тело не принимало такого объяснения, а мозг отказывался рассуждать здраво. Ему захотелось сорвать у нее с головы этот дурацкий чепец и запустить пальцы в рассыпавшиеся локоны, почувствовать языком влагу на лбу, а особенно — проследить пальцем путь локона, забравшегося в таинственные глубины ее блеклого платья.
