Привычка отдыхать на море потом прочно войдет в жизнь Пикассо и Ольги. Характер их взаимоотношений успеет не раз измениться, они поменяют юго-западное побережье Франции на юго-восточное, Атлантику - на Средиземноморье, но даже много лет спустя, уже живя раздельно, останутся верны ласковому солнцу, песчаным пляжам и красивым виллам - то есть всему, что было особенно притягательно после ужасов выпавших двух мировых войн.
Счастливые и загоревшие, они вернулись в Париж в конце сентября 1918 года.
//__ * * * __//
А 9 ноября 1918 года умер Гийом Аполлинер. В мае он перенес трепанацию черепа. Это добило его окончательно. Ослабев, Аполлинер умер от банального гриппа, и его похоронили на кладбище Пер-Лашез. Он добился своего, получив долгожданное французское гражданство, за которое пришлось заплатить жизнью.
Это печальное известие застало Пикассо врасплох.
Они были друзьями. В свое время Монмартр на долгие годы соединил воедино «Триумвират», как называли современники Пикассо, Аполлинера и Макса Жакоба.
Последний был старше всех: родился в Кемпере в 1876 году. Он происходил из семьи немецких евреев, переселившихся в начале XIX века из Саарбрюккена в Бретань. Но в 1915 году вдруг «увидел» на стене своей комнаты тень Христа и стал ярым католиком, а потом вообще перебрался жить в бенедиктинский монастырь Сен-Бенуа-сюр-Луар[9].
А теперь не стало и Аполлинера.
Поэт Жан Кокто, пришедший на похороны Аполлинера, впоследствии написал:
«Красота его была столь лучезарна, что казалось, мы видим молодого Вергилия. Смерть в одеянии Данте увела его за руку, как ребенка».
Через несколько лет так называемый комитет друзей Аполлинера принял решение воздвигнуть ему памятник. Представители сообщества явились к Пикассо с заявлением, что именно тот должен сделать надгробье. Ответ Пикассо был категоричен: он одобряет план, но требует для себя полной свободы. Члены комитета принялись спорить, но Пикассо оставался непреклонен.
- Либо я делаю эту работу по-своему, либо поручайте ее кому-то другому.
Очевидно, что даже в таком деликатном деле Пикассо интересовала, прежде всего, проблема создания абстрактной скульптуры. Но люди хотели видеть обычный скульптурный портрет Аполлинера, и идеи Пикассо им не нравились. Более того, памятник предполагалось воздвигнуть на перекрестке бульвара Сен-Жермен и улицы дю Бак, где уже стояла статуя в память о человеке, придумавшем телеграф. Естественно, намерение снести ее ради чего-то малопонятного грозило превратить комитет в посмешище для всего Парижа. И это нормально, ведь обычным людям в обычной жизни нет никакого дела до какой-то там дематериализации, декристаллизации, распыления плоти мира и т. д. Да и далеки они от всех этих гуманистически- элегических и иррационально-фантастических линий в творчестве художника. Им был нужен просто памятник - такой, каких тысячи. В результате, споры шли несколько лет, каждый раз комитет вновь и вновь пытался уломать Пикассо, но тот твердо стоял на своем.
Пока наконец в дело не вмешалась вдова Аполлинера.
- Право же, ты обязан сделать что-то в память об Аполлинере, - сказала она Пикассо. - В конце концов, не так уж важно, будет это чем-то необычайным или нет.
В итоге мастер согласился иа компромисс. Франсуаза Жило описывает его новую идею так:
«Массивное основание на четырех колоннах около пяти футов высотой с пустым пространством внизу, а на этом основании массивная голова Аполлинера высотой около трех с половиной футов».
Он даже сделал серию эскизов, на некоторых голову украшал лавровый венок. Однако было очевидно, что наиболее консервативные люди из муниципального совета не желали видеть творение Пикассо ни в какой форме, и эскизы были встречены гробовым молчанием.
А Пикассо, похоже, не мог перебороть себя. В 1906 году он работал над портретом Гертруды Стайн, и ему пришлось переписывать его около восьмидесяти раз. По воспоминаниям самой Гертруды, в конечном итоге он в ярости крикнул: «Я перестал вас видеть, когда смотрю на вас!» Потом он и вовсе оставил работу над портретом. Это, скорее всего, и стало переломным моментом в его творчестве. Пикассо перешел от изображения конкретных людей к изображению формы как самостоятельной структуры. Как-то уже будучи взрослым, Пикассо посетил выставку детских рисунков. На ней он произнес замечательную фразу: «В их возрасте я рисовал, как Рафаэль, но мне потребовалась целая жизнь, чтобы научиться рисовать, как они».
А вот еще одна его ставшая крылатой фраза: «Чем больше я дурачил публику, тем громче она выла от восторга».
Чего было больше в случае с памятником Аполлинеру? Стремления рисовать как ребенок или желания дурачить публику? Сказать невозможно. Но одно можно констатировать точно: спустя какое-то время было решено, что памятник нельзя воздвигать на изначально намеченном месте, что его нужно поставить на маленькой площади за церковью Сен-Жермен-де-Пре, но к этому времени Пикассо уже потерял к проекту всякий интерес.
Через какое-то время издательство «Галлимар» стало готовить к выпуску полное собрание сочинений Аполлинера. Жаклин Аполлинер и его старые друзья начали собирать все, что еще оставалось неопубликованным. У Пикассо, естественно, имелись какие-то неопубликованные письма и рукописи, стихи, рисунки и прочие сувениры их дружбы, но он решительно отказался этим заниматься.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
