Нельзя сказать что дальше, на следующую ночь, произошло чудо. Точнее, если оно и произошло, то не с нами. На нашу с Миком долю досталось ночное бдение в ожидании не то избавления от Мариных напастей, не то катастрофы (меня наконец-то проняло осознание возможных последствий собственной безответственной выходки), а потому, когда Мара с утра пораньше постучалась в нашу комнату, мы были готовы практически к чему угодно. Мика только и успел, что убрать с экрана данные наблюдения за её состоянием.
— Я сегодня во сне Старика У Двери видела. Как настоящего, как живого! — по щекам Мары растёкся лихорадочный румянец, но выглядела хозяйка дома в целом неплохо. Бодренько так. Правда так и не зашла в нашу комнату — осталась стоять прислонившись спиной к входной двери.
— И что? — Мика протёр кулаками усталые глаза.
— Нет, вы не понимаете, я действительно с ним во сне разговаривала! — Мара смотрела на нас квадратными, без преувеличения, глазами.
— Ну да, так и должно было быть, — я успокаивающе положила руку её на плечо. — И если у тебя будет такое желание, ещё поговоришь. Уж ты-то должна знать об уникальных способностях местных жителей.
— Но мне же… но я же… но ведь это же не первый дихх, навсегда оставшийся в Доме Мечты и никогда раньше я ничего такого не чувствовала. Я имею ввиду, никто не пытался со мной разговаривать во сне.
— Но ни один из них и не был твоим хорошим знакомым. А пытаться они пытались…
— … а ты не верила и инстинктивно сопротивлялась постороннему вторжению, — подхватил Мика.
— И есть большая вероятность, что именно это послужило основной причиной возникновения мигреней и прочих «радостей жизни»…
— … но мы, конечно, это ещё проверим.
Ради проверки мы задержались ещё на неделю. Собственно, а почему бы и нет? Во времени нас не ограничивали, убедиться в правоте нашей теории, как и в действительном улучшении состояния хозяйки Дома Мечты, было действительно нужно, а кроме того, когда ещё нам случится заполучить себе внеплановые каникулы на далёкой экзотической планете?
— В биологии, в эволюционной теории есть такая штука, которая называется «половой отбор» и при помощи которой можно объяснить практически любую штуку: хоть роскошный хвост у самца павлина, хоть массивные рога у оленя. Для выживания вида они совершенно не нужны и даже мешают, но почему-то нравятся особям противоположного пола и потому не только сохраняются отбором, но ещё и разрастаются до совершенно неприличного размера.
— Это к чему это ты? — насторожилась я. Как только мы отошли от Даута на арендованном катере и процесс управления им перестал требовать непрерывного вмешательства, Мика погрузился в размышления, но такого результата его умственной деятельности я как-то не ожидала.
— Это к тому, что у гуманитариев примерно для того же, для объяснения того, к чему рациональные причины подобрать сложно, существует теория «религиозного помешательства». На любое «всё что угодно» можно махнуть: «А, это у них просто верования такие!», и больше не пытаться ничего осмысливать.
— Ксенология — не гуманитарная наука, — оскорбилась я за любимую профессию.
— Вот именно, — веско подтвердил Мика. — И, могу поспорить, тебе и в голову не пришло считать верования драххов чушью собачьей просто по умолчанию.
— Хочешь сказать, что так поступило бы большинство нормальных людей?
— А хочешь сказать, что это «нормальное большинство» привыкло копаться в причинах и следствиях? А?
Вопрос остался без ответа.
4. Основной инстинкт
— И чего эти ба… барышни к тебе так липнут! — я сметила неприязненным взглядом очередную девицу, от которой Мику с трудом удалось отвязаться. Эта была из когорты благодарных пациенток, которых даже «женатый» статус доктора не расхолаживал. — У тебя там вместе с потом феромоны не выделяются?
Нет, правда, мало ли какие особенности в эту уникальную геномодификацию заложили?
— Феромоны. Ага. Сама-то, между прочим, года два на меня внимания не обращала, — Мика скорбно заломил брови. — Вообще. От слова «совсем».
— Ну-у, — протянула я, не то что бы совсем не обращала внимания, просто видела в нём скорее приятеля, чем потенциального любовника. Не говоря уж о чём-то более серьёзном.
— Так что не сочиняй сама себе страшилок, — он подхватил меня под локоток и развернул в сторону поворота, который я чуть было не проскочила. Ковровая растительность, плотной шубой покрывавшая все стены общественных коридоров, но не смевшая вылезать за отведённые ей границы, здесь обнаглела окончательно и бесповоротно, настолько, что даже пыталась цепляться усиками за рукава и штанины. И это служило хорошим показателем посещаемости коридора.
И кто бы мог подумать, что офис серьёзной организации может оказаться в таком «медвежьем углу»? А организация была по-настоящему серьёзной: нас вызвали для важного разговора с «дядей» Гераном — большой шишкой в службе безопасности, курировавшей аж две людские Пересадочные Станции. Тема предстоящей беседы нам известна не была, но трепета это обстоятельство не вызывало. Не те сейчас времена, чтобы перед службистами трепетать.
— Для начала, — торжественно проговорил Геран Гржевский, после традиционных и обязательных приветствий, — позвольте поздравить вас с удачно выполненным заданием.
— Это вы о чём? — я насторожила ушки и чуть склонила голову на бок. Мика моментально насупился, явно о чём-то догадываясь.
— Ну как же! — службист просиял неестественно лучезарной улыбкой. — Вы прекрасно и в минимальные сроки предотвратили кризис в отношениях с Даутом.
— Это как? — мягко переспросил Мика, но было в его тоне нечто такое, что заставило меня напряжённо выпрямить спину.
— А вы не в курсе? — кажется, господин Гржевский искренне удивился. — В настоящее время мы имеем более чем дружественнее отношения с Даутом благодаря Маре и её Дому Мечты. Вы даже не представляете, каким весом в обществе она там обладает! Колоссальным! И пусть сама она в решении торгово-политических вопросов участия не принимает, но уже одно то, что она человек… А если бы она вдруг решила вернуться на Землю, всё пришлось бы начинать заново.
У меня после посещения Даута, впечатления, что Мара является такой уж важной персоной, не осталось, но мало ли, не так уж много я там видела. А если это правда? А как мы её лечили, как лечили… Чуть не угробили! Спасательная операция настолько секретная, что даже прямым исполнителям о ней сообщить не удосужились. Между тем Геран плавно перешёл к тому, для чего нас сюда вызвал:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
