Мы недолго наблюдали за ними. Нам хотелось немедленно приступить к охоте. Но каким образом подобраться к ним на достаточно близкое расстояние?
К счастью, я заметил, что с противоположной стороны находится тропинка, ведущая на маленькую лужайку. Если мы вспугнем ланей, то они, наверняка, устремятся туда. Я осторожно направился в ту сторону для того, чтобы отрезать им отступление, когда они обратятся в бегство. Франк остался на прежнем месте, а Генрих стал посредине — между мной и Франком, и спрятался за деревом. Лани, таким образом, очутились в замкнутом треугольнике.
Мы были уверены, что им не ускользнуть от наших выстрелов.
Я едва успел дойти до прохода, как заметил, что стадо двинулось в ту сторону, где стоял Франк. Лани все ближе подходили к нему. Вдруг раздался выстрел, а за ним — лай наших собак. Одна из ланей поднялась на задние ноги, а затем замертво упала на землю. Другие в замешательстве описали несколько кругов и направились к проходу, где их поджидал я. Они пробежали мимо Генриха, и его выстрел уложил на месте еще одну лань.
Я не хотел уступить сыновьям. Когда лани приблизились ко мне, я выстрелил. Сперва мне показалось, что я промахнулся, но Цезарь и Поллукс тотчас бросились за ланями, вскочили на бежавшую позади и опрокинули ее на землю. Я поспешил к ним на помощь, схватил раненое животное за рог и прикончил ударом ножа. Лань была ранена в бок, благодаря этому собакам и удалось догнать ее.
Мы собрались вместе, радуясь удаче: у нас была «загонщичья охота» по всем правилам искусства. Мы были счастливы, что ни разу не промахнулись, и что нам удалось добыть большой запас хорошего мяса.
Мы убивали этих грациозных созданий не из простой любви к охоте, а нас вынуждала к этому необходимость. Каждый из нас поздравлял других с удачей и ничего не говорил о своей собственной, хотя было очевидно, что мы все гордились своей ловкостью.
Справедливости ради хочу сказать, что ловчее всех стрелял Генрих: он убил животное на бегу, что нелегко, когда имеешь дело с этими чернохвостыми. Они, в отличие от других видов ланей, скачут, поднимаясь сразу на четырех ногах, как бараны.
Снова зарядив наши ружья, мы поставили их возле ближайшего дерева и принялись снимать шкуры с убитых ланей.
Пока мы возились с добычей, очень захотелось пить. Зная, что ручей неподалеку от нас, Генрих взял оловянную чашку и пошел искать воду. Через несколько минут мы услышали, что он нас зовет. Я схватил ружье, Франк последовал моему примеру, и мы отправились к Генриху. Когда мы подошли к нему, он спокойно сидел на берегу прозрачного ручья и держал в руке полную чашку воды.
— Зачем ты нас позвал? — спросил Франк.
— Попробуй воду, — сказал Генрих, — она соленая, как морская вода.
— Это настоящий рассол! — воскликнул Франк.
Это открытие было неожиданным счастьем. Дети, которых мучила жажда, не поняли моей радости, они предпочли бы немного пресной воды всему этому ручью. Я объяснил им, что значило это открытие.
Мы очень нуждались в соли, у нас не было ни одной щепотки, и со времени нашего прибытия в долину мы уже много выстрадали из-за ее отсутствия. Кто никогда не испытывал недостатка в соли, тот не в состоянии понять, что значит быть лишенным этой грубой, но необходимой приправы.
Мясо нашего оленя, которым мы питались уже несколько дней, было совершенно безвкусно, потому что нечем посолить. По той же причине мы не могли приготовить никакой годной для употребления жидкой пищи. А отныне у нас будет сколько угодно соли! Я объяснил детям, что если выкипятить эту воду в котле, то мы получим то, в чем так сильно нуждались.
Скоро три наши лани были разделаны и развешены на деревьях для того, чтобы уберечь мясо от волков. Затем, перебросив ружья через плечо, мы быстро направились к дому.
XXII. Скунс
Радость Марии, когда она узнала о нашем открытии, трудно описать. И это вполне естественно, даже самая лучшая хозяйка не сможет приготовить вкусную еду, не имея соли.
Мы решили перенести наш большой котел на берег соленого ручья и там выварить соль. Это казалось нам гораздо удобнее, чем носить соленую воду к дому. Мясо мы перенесли домой в тот же день.
Утром после завтрака мы отправились к соленому ручью. Пошли все вместе. Мария ехала верхом, а я и Куджо несли на руках девочек. Франк и Генрих тащили в одной руке ружья, а в другой — котел и жерди для него. Собаки бежали около нас. Дом мы оставили на произвол судьбы.
Мария восхищалась окружающей природой. Она внимательно разглядывала все попадавшиеся по пути деревья. Вдруг она издала радостный крик. Очевидно, она увидела какое-то необычное растение. Но она заявила, что будет скрывать свою тайну до нашего возвращения домой.
— Вы к тому времени сильно устанете, — прибавила она, — и то, что я вам скажу, обрадует и ободрит вас.
Мы проходили по небольшой лужайке, разговаривали и смеялись от всей души, как вдруг из кустов выпрыгнуло какое-то животное и начало медленно приближаться к нам. Это был очаровательный маленький зверек, величиной с кошку, с темной, лоснящейся шкуркой. Он остановился и, подняв вверх свой пушистый хвост, посмотрел на нас с невинным и глупым видом. Пылкий Генрих не выдержал, бросил жердь и котел, чтобы бежать за животным.
Маленький зверек, по-видимому, оцепеневший от ужаса при виде врагов, остановился на краю лужайки в ожидании преследователей. Генрих старался удержать собак. Он хотел взять красивого зверька живым и боялся, что его растерзают собаки до его прихода.
Но в это мгновение животное поднялось на задние лапы, подняло хвост, прыгнуло и обернулось как бы с намерением броситься на своих преследователей. Это странное движение произвело неожиданное действие. Собаки тотчас обратились в бегство. Их победный лай сменился страшным воем, и они начали тереть свои носы о траву. Генрих, издавая крики, несся к нам, закрыв лицо руками.
Зверек, это был скунс, родич хорька, выпустил свою зловонную жидкость, остановился на мгновение и затем, весело размахивая хвостом, прыгнул в кусты и скрылся.
Мы не могли оставаться на лужайке, полной удушливого запаха. Я велел Генриху взять свои вещи, и мы пустились бегом с этого места. Собаки, однако, распространяли вокруг себя противный запах, и мы должны были камнями гнать их от себя и держать на известном расстоянии. Генрих не так пострадал, как собаки. Он сравнительно легко отделался.
Пока мы шли, я решил рассказать детям о привычках этого странного животного.
— Вы видели, — сказал я, обращаясь к Франку и Генриху, — что зверек почти что такой же величины, как кошка, но его тело крепче и мускулистее, а морда более вытянутая. Он в пятнах и полосах. Это животное плотоядное, снабженное крепкими, острыми когтями. Оно бегает не очень быстро, но его спасение в той противной жидкости, которую оно может выбросить на своего врага. Она заключена в двух маленьких мешочках, находящихся под его хвостом. Зловоние исходит от этой бесцветной жидкости, которую днем не видно, а если это происходит ночью, то видно двойную светящуюся струю. Он может выбросить ее на пятнадцать шагов, и скунсу почти всегда удается обратить своего врага в бегство. Этой жидкости не выносят ни волки, ни собаки, ни человек. Иногда она вызывает болезни и рвоту. Рассказывали, что были случаи, когда индейцы теряли зрение, вследствие вызванного этой зловонной жидкостью воспаления глаз.
