Мак всегда закапывался за учебой, вынырнула взлохмаченная голова.
– Кто-то что-то сказал? – осведомился Мак, моргая, потому что вместе с Розой в комнату проник поток солнечного света.
– Всего лишь три раза, дорогой кузен. Прошу тебя, не отвлекайся, я всего-то хотела сказать тебе словечко, – отвечала Роза, жестом показывая, что не собирается садиться в кресло, в котором до этого сидел он сам.
– Я разбирался с осложненными переломами и ничего не слышал. Чем могу быть полезен, кузина? – Мак сбросил со стула стопку брошюр и гостеприимно взмахнул рукой, отчего бумаги его разлетелись во все стороны.
Роза села, вот только «одно слово» явно давалось ей нелегко – она крутила в пальцах носовой платок и смущенно молчала, пока Мак не надел очки и, бросив на нее проницательный взгляд, не спросил серьезным голосом:
– Что у вас, заноза, порез или гнойник, мадам?
– Ничего такого. Забудь на минутку про свои хирургические глупости и побудь немножко самым добрым кузеном на свете, – ответила Роза, причем начала она фразу довольно резко, а закончила с совершенно очаровательной улыбкой.
– В темную ничего не обещаю, – тут же заявил предусмотрительный юноша.
– Я прошу об одолжении, великом одолжении, о каком больше никого из мальчиков попросить не могу, – отвечала коварная мадемуазель.
Мак с довольным видом подался вперед и произнес куда любезнее:
– Тебе стоит только сказать, и я все выполню.
– Пожалуйста, сходи завтра со мной на прием к миссис Грёз.
– Что?! – Мак отшатнулся, как будто она приставила пистолет к его виску.
– Я давно тебя ни о чем не просила, но теперь твоя очередь, так что выполняй свой долг мужчины и кузена.
– Я вообще не хожу ни на какие приемы! – вскричал несчастный в смятении.
– А пора бы начать.
– Я и танцевать-то не умею.
– Я тебя научу.
– У меня фрак никуда не годится, уж поверь.
– Арчи одолжит тебе свой, сам он туда не собирается.
– Мне придется пропустить очень важную лекцию.
– Нет у тебя никакой лекции, я у дяди спрашивала.
– Я по вечерам всегда усталый и угрюмый.
– Ну вот и развеешься, и отдохнешь.
Мак громко застонал и рухнул в кресло с видом побежденного: стало ясно, что побег невозможен.
– А кто внушил тебе такую несусветную мысль? – поинтересовался он довольно грубо, ибо до сих пор его почти не трогали и столь внезапное нападение сильно выбило его из колеи.
– Нужда заставила, но если для тебя это так ужасно, можешь не ходить. Я вынуждена посетить еще несколько приемов, потому что их устраивают специально ради меня, а потом начну отвечать отказами. И тогда мне никого уже не придется беспокоить.
Было в голосе Розы что-то такое, что заставило Мака покаянно произнести – пусть он и нахмурил брови:
– Я не хотел показаться грубым и, разумеется, пойду, куда скажешь, если иначе нельзя. Но я не понимаю, зачем я тебе сдался – у тебя под рукой еще трое, и все они лучше меня танцуют, да и внешностью авантажней.
– Они мне не нужны, мне нужен ты, потому что и дальше таскать дядю по светским раутам просто бессердечно, а ты же знаешь, что я хожу только в сопровождении джентльменов из числа родни.
– Да ладно тебе, Роза, если Стив тебя чем обидел, ты прямо так и скажи – я с ним разберусь! – воскликнул Мак, решивший, что произошло какое-то недоразумение, и с ходу пришедший к выводу, что виноват во всем Денди, потому что тот за последние дни уже несколько раз сопровождал Розу.
– Нет, Стив вел себя безукоризненно, но я знаю, что ему приятнее будет пойти с Китти Ван, и я чувствую себя досадной помехой, хотя сам он слишком вежлив, чтобы сказать мне об этом напрямую.
– Вот ведь крокодил! Ну так есть еще Арчи, он надежнее некуда, и ни одна барышня на него не претендует, – продолжил Мак, который решил выяснить всю правду до конца и даже примерно представлял себе, в чем она состоит.
– Арчи весь день на ногах, а по вечерам он нужен тете Джесси. А кроме того, он разлюбил танцы, – похоже, ему действительно хочется вечером отдохнуть и почитать. Роза могла бы добавить: «И послушать пение Фиби», ибо Фиби куда реже, чем Роза, выезжала в свет, а тетя Джесси частенько приходила в отсутствие молодежи посидеть со старушкой – и почтительный сын Арчи ее, разумеется, сопровождал, да в последнее время еще и с такой охотой!
– А Чарли чем тебя не устраивает? Настоящий принц и прекрасный кавалер. По словам Ариадны, танцует «как ангел», причем его и дюжина матерей не удержит дома по вечерам. Или ты повздорила с Адонисом, потому я, бедный, тебе и сдался? – спросил Мак, добравшись наконец до кузена, о котором подумал в первую очередь, но упоминать о нем не стал, ибо ему неудобно было обращаться к предмету, который так часто обсуждали у Розы за спиной.
– Да, повздорила и некоторое время не собираюсь с ним нигде появляться. Меня не устраивает его поведение, его не устраивает мое, я никак не хочу от него зависеть, и ты можешь мне в этом помочь, если захочешь, – сказала Роза, нервно покручивая стоявший рядом глобус.
Мак тихонько присвистнул и, явно пробудившись от грез, произнес, будто бы смахивая паутину с лица:
– Так, послушай, кузина: я не мастак на всякие выкрутасы и обязательно все испорчу, если ты заставишь меня маневрировать вслепую. Скажи напрямик, чего хочешь, и все, что могу, я сделаю. Представь себе, что перед тобою не я, а дядя, и выкладывай начистоту.
В голосе его звучало такое расположение, в честных глазах светилась такая доброта, что Роза решила ему довериться и произнесла со столь милой ему искренностью:
– Ты прав, Мак, и я буду только рада поговорить с тобой так же откровенно, как и с дядей, потому что ты человек надежный и не станешь меня корить за попытку сделать то, что я считаю необходимым. А вот Чарли корит – и мне из-за этого сложно придерживаться решений, которые я приняла. Я хочу пораньше ложиться спать, одеваться просто и вести себя добропорядочно, вне зависимости от того, как там поступают в свете. Уверена, ты это одобришь и ради самого принципа полностью и всецело меня поддержишь.
– Безусловно, и для начала скажу тебе, что прекрасно все понимаю. Неудивительно, что ты тяготишься обществом Чарли, – он очень назойливый, и, чтобы его отвадить, тебе явно нужна помощь. Верно, кузина?
– Фу, какие выражения! – И Роза, не выдержав, рассмеялась, а потом с облегчением добавила: – Все так и есть, мне
