не подрезал, он торчал в разные стороны, и его покачивающаяся тень, которую ученый замечал, пока учился по ночам, была весьма внушительной.
Но сейчас зеленый бамбуковый куст бесследно исчез!
Более того, хотя было не очень четко видно, за окном раскинулся бескрайний океан… Маленький горный храм, где он и юноша в белом сейчас находились, превратился в непривязанную лодку, покачивающуюся на волнах.
– Что… что происходит?
Янь Цзыюн в панике бросился к двери. Двери и окна этого горного храма вряд ли бы выдержали напор воды. Даже если его будут оберегать шелковые талисманы юноши в белом, смогут ли они защитить от сильного ветра и волн снаружи? И как вообще красивый холм превратился в море?
Когда он подумал об этом, бамбуковые палочки в его руке задрожали.
Янь Цзыюн снова выглянул в окно. На этот раз он увидел не только ревущий океан, но и человека, управляющего повозкой с четырьмя черными лошадьми, направляющегося к горному храму. Человек в повозке был одет в черный халат и маску с золотым глазом – весь его вид напоминал облачение колдуна.
Янь Цзыюн был настолько сбит с толку этим зрелищем, что едва не открыл дверь, чтобы поприветствовать его.
– Ученый! Ты забыл, что тебе следует делать?! – вдруг прикрикнул юноша.
Янь Цзыюн словно очнулся.
В это же время тело юноши внезапно подкинуло вверх и тяжело ударило о стену.
Янь Цзыюн поспешно подобрал упавшие на пол бамбуковые свитки и продолжил чтение. Лампа на столе мерцала, как глаз на маске шамана, но Янь Цзыюн отбросил страх, словно ничего не видя, и продолжил читать согласно указанию своего гостя.
Быть может, сила пришла из другого мира – мира, состоящего из слов, и свет лампы постепенно разгорался.
Горный храм, дрожащий как листья на сильном ветру, успокоился. До ушей Янь Цзыюна донесся знакомый стрекот насекомых в траве. Он сильно вспотел, но ощутил спокойствие, как когда после жаркой погоды приходит приятная прохлада.
– Вы… в порядке? – Янь Цзыюн убрал за пазуху бамбуковый свиток и подошел к юноше, но тот не пошевелился. Янь Цзыюн поднес руку к его лицу, и, к счастью, тот все еще дышал.
Ученый почувствовал себя очень виноватым, потому что шаман временно сбил его с толку и он забыл о своей задаче, из-за чего его гостя ранило. Ночью он не мог покинуть пределы храма, поэтому ему пришлось ждать рассвета, прежде чем он собрался отправиться в деревню за лекарем.
В это время снова раздался стук в дверь. Янь Цзыюн вспомнил наказ и не открыл.
Но дверь открылась сама собой.
Он беспомощно наблюдал, как вошел шаман в черном халате, кивнул ему, а затем с надменным видом уселся у стола.
– Вы Янь Цзыюн? – спросил шаман.
– Вы… Откуда вы знаете мое имя?
– Ха-ха, ты, мелкая букашка. – Шаман неприятно и резко рассмеялся. – Разве сложно узнать имя обычного человека?
– Вам здесь не рады. Пожалуйста, уходите. – Янь Цзыюн не знал, откуда в нем столько храбрости так говорить с человеком перед ним, однако язвительный тон шамана разозлил его, и все издевательства, которым он подвергался в детстве, внезапно воскресли в памяти.
– Хм, просто отдай мне мальчишку, – усмехнулся мужчина. – Я сохраню тебе жизнь и немедленно уйду.
Янь Цзыюн немедленно встал перед юношей в белом, защищая.
– Это невозможно.
– Почему же? – Мужчина взял со стола лепешку и разорвал ее на кусочки. – Мальчишка тебе никто, так зачем жертвовать собой ради него?
– Я ученый и чту принципы морали человека, – ответил Янь Цзыюн с высоко поднятой головой.
Услышав это, шаман от души рассмеялся.
– Вы думаете, я не понимаю? Тогда скажу вот что: в критический момент близкий мне человек бросил меня ради посторонних людей, вот я и стал таким.
Янь Цзыюн был напуган его улыбкой и не мог вымолвить ни слова.
– Тогда меня выгнали из учеников. Больше никаких ограничений. Я общаюсь только с сильными мира сего. Я могу идти куда хочу и делать все что хочу. Никто не может меня остановить. Не говоря уже о том, насколько это удобно, – сказал шаман и добавил: – Изначально таких людей, как я, в совершенстве владеющих магией, должны использовать люди с благородным статусом. Что касается таких, как вы, то вам просто повезло выжить.
– Нет, вы ошибаетесь! – Янь Цзыюн задрожал от гнева. – Я никогда не отдам своего друга такому, как ты!
– Друг… – Шаман презрительно процедил это слово сквозь зубы.
Затем он открыл рот, и из него заструился густой черный дым. Мгновение спустя удушающий черный туман распространился по всем уголкам горного храма, а сам шаман исчез в бескрайней темной дымке.
У Янь Цзыюна сильно закружилась голова. Как бы он ни старался отогнать черный туман руками, тот становился лишь гуще, ослепляя глаза и блокируя дыхание. Несмотря на это, он все равно поднял своего друга на спину и спрятал его за статуей горного бога.
– С шелковым талисманом… он не может войти, – сердито сказал юноша, проснувшись.
– Но он точно был тут, – с тревогой сказал Янь Цзыюн.
Юноша медленно покачал головой.
«Мог ли он помутиться рассудком из-за своей серьезной раны?» – В голове Янь Цзыюна пронеслось бесчисленное множество мыслей, и он все еще ощущал близость смерти.
– Это была иллюзия, – прошептал юноша. – Продолжай делать то, что должен.
Янь Цзыюн спешно достал бамбуковый свиток, но свет лампы не мог проникнуть сквозь всепоглощающий черный туман – едва ли он мог прочитать хоть слово.
Юноша в белом достал из рукава какую-то небольшую вещь и вложил ее в руку ученого.
Через некоторое время предмет испустил слабый свет. Оказалось, что это было маленькое насекомое цзинтянь. В его тусклом свете Янь Цзыюн продолжил читать дальше.
Как ни странно, но с каждым прочитанным словом окружающий их черный туман понемногу рассеивался и с каждым прочитанным предложением в горном храме становилось яснее…
Янь Цзыюн просто читал и читал до самого рассвета.
Теплый солнечный свет осторожно проникал сквозь щель в двери, и он ощутил, что очень измотан. Если юноша говорил правду, то все это было иллюзией. Черный туман полностью рассеялся. Как колдун в маске может оказаться в горном храме?
Янь Цзыюн почувствовал облегчение и обернулся, чтобы посмотреть, как там его юный друг.
Но за горной статуей никого не оказалось.
Пораженный ученый быстро встал и распахнул дверь. Тут из-за его спины, словно молния, выскочила белая лиса и в мгновение ока исчезла.
* * *
Сяо Бай, Хуан Няо и Лю И тихо стояли в горном доме, но ни юноши
