Клара не очень хорошо танцевала. Сказывалась ее скованность по жизни. Возможно, она просто не успела расцвести.
Я танцую прилично и постоянно ловлю заинтересованные взгляды.
Но главное сейчас — чика. Покажи, что я не ошибся. Что верно на тебя поставил.
Музыка очень правильная — в меру быстрая, но не слишком.
Я отдаю пустые бокалы официанту, и мы шагаем в толпу. Туда, где самая жара, хотя моя кровь и так кипит.
На чике нет трусиков, и все, кто случайно ее задевают, вызывают у меня бешенство.
А потом она выбирает себе место, прикрывает глаза и начинает танцевать.
А для меня натурально останавливается мир.
Потому что она дьявольски горячая сучка.
Потому что такую тряску бедрами редко увидишь.
Потому что она отдается танцу полностью, не скрывая эмоции.
Анхела Рубио не видит никого. Она в своем мире, где нет ничего, кроме музыки. Это невозможно не почувствовать.
Я танцую рядом с ней, но, похоже, она меня даже не замечает.
Я завороженно наблюдаю, как движется ее грудь. Как колышутся бедра.
А потом какая-то блядь хватает меня за руку и тащит танцевать с ней. Пара мгновений — уже пара шагов. Толпа разделяет нас с чикой.
А когда мне удается вежливо избавиться от назойливой девки, я вижу, что чика говорит с кем-то очень странным. Оно — баба, и это все, что можно определенно сказать. Куча дредов, модные тряпки и юное лицо, но взгляд, как у нечисти.
Крайне светлые, чуть ли не белые глаза.
Что этой ведьме от чики надо?! Как она вообще пролезла в клуб?!
Я быстро иду к ним, расталкивая недовольных танцующих.
Один долбоеб толкает меня в ответ. И сразу с самой дебильной рожей принимается извиняться. Вдарить ему — значит, точно нарваться на полицию.
Я киваю и улыбаюсь, мол, все в порядке, а когда вылавливаю взглядом чику, ведьмы с ней рядом нет. Зато сама Анхела стоит явно с задумчивым видом и покачивается как-то вяло. Не то что ее прежний зажигательный танец.
Значит, ведьма мне не привиделась.
Мы с Анхелой в толпе народа, но никто не обращает на нас внимания. Я наклоняюсь и спрашиваю в маленькое ухо.
— Что она тебе сказала? — не уточняю, кто. И так понятно.
— Она… спросила, где туалет.
Чика, ты себя видишь? На тебе лица нет.
А мне ты сейчас нагло, в лицо, врешь. И это непростительно.
Я вспоминаю, как Анхела Рубио улыбалась Пакито. Как смотрели, да и сейчас смотрят на нее ублюдки вокруг.
И во мне поднимается душная ледяная ярость.
Да, я хотел, чтобы чика отвлеклась. Чтобы побыла в обстановке, которую явно любит. Я хотел посмотреть на нее настоящую.
Но держать меня за идиота я ей не позволю.
И я впиваюсь в ее развратные губы жалящим и злым поцелуем. Показываю всем и, главное, ей самой, кто хозяин этой девки.
Она замирает, а в уголках глаз показываются блятские тихие слезы. Опять.
Я больше на это не куплюсь. Я знаю, что ей больно.
Но больно ей потому, что она снова сама напрашивается. Лжет, не целует меня в ответ. Развлекается за мои деньги.
Она ведь ни разу не швыряла мне вещи в лицо и не требовала запихнуть деньги в жопу.
Вместо этого она искренне презирает меня и ненавидит, хотя презирать ее должен я.
И я продолжаю яростно целовать ее со всей злостью, сжимая в объятиях. Пусть останутся синяки.
Сегодня мы не поедем домой. Я слишком устал, а мы довольно далеко забрались.
Ты сама виновата, Анхела.
Она дрожит в моих руках и продолжает тихо плакать. Так, что хочется слизнуть ее слезы.
Но вместо этого я отпускаю ее губы и говорю на ухо:
— Приходи в себя. Попрощаемся с Пакито и пойдем ночевать.
Анхела смотрит мне в глаза. Ты поняла, чика, что игры кончились?
Похоже, что да.
Она просит:
— Мне нужно в туалет умыться.
Я только киваю. Чика знает, чем кончится для нее побег. Фернандес продолжает присылать мне данные о ее семье.
А ведьма как сквозь землю провалилась. Я внимательно осматриваю танцующих — такую колоритную бабу не пропустишь. И не нахожу.
Нужно выпытать у Анхелы, чего она хотела. Я нутром чую, что та баба опасна.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Наконец, ангелок выходит из туалета. Выглядит довольно свежо, никаких следов слез.
Надеюсь, Пакито не видел наш поцелуй.
Мы разыскиваем его, и я понимаю, что точно не видел, поскольку сам обжимается с охеренной чикой. Не настолько, как Рубио, но вполне приличной.
Тем лучше. Моя легенда вне опасности.
Мы прощаемся с Пакито и его девкой и выходим на улицу. Анхела очень напряжена, но помогать ей я не собираюсь.
Говорю:
— Здесь неподалеку хороший мотель.
— У нас будут разные номера? — голос чики слегка дрожит.
— Нет, чика. У нас будет один номер. И я накажу тебя за ложь.
Глава 11. Наказание за ложь. Анхелика
АНХЕЛИКА
Не знаю, в какой момент мне в голову приходит эта ужасная мысль.
То ли, когда Рейес предлагает «изобразить его девушку». То ли когда я понимаю, что скоро мы окажемся среди людей, и нас будут оценивать как пару. То ли когда мы ищем Пакито, чтобы поздороваться.
Я одета более, чем прилично, и все вокруг думают, что я — подруга Диего Рейеса.
И мужчины, которые скользят оценивающими взглядами по мне. И девушки, которые не отлипают глазами от Рейеса.
Их внимание настолько назойливое, что я вдруг думаю: а что, если кто-то и впрямь продает ему себя, чтобы получить быстрые большие деньги?
Эти девицы вокруг не подозревают, кто он. Но явно горят желанием прыгнуть к нему в койку. И, возможно, кому-то из них его животная грубость реально понравится.
А у меня только один выход.
Чтобы сохранить честное имя семьи, я должна выйти за Рейеса замуж. Причем так, чтобы он мое намерение даже не заметил.
Он явно не горит желанием жениться и после малейшего намека выставит меня на улицу.
А мне нельзя на улицу. Только не теперь.
Я мягко улыбаюсь. Знаю, Рейес следит за мной и подмечает малейшее выражение моего лица. Мы, как два хищника, которые ходят друг вокруг друга кругами.
Но эта улыбка приклеенная, а вопрос Рейеса о напитке долетает до меня, как сквозь туман.
Чего-нибудь покрепче, Рейес. Очень так покрепче. Я хорошо переношу алкоголь в отличие от тебя. Платье задирать не буду и шептать мужчинам непристойности — тоже.
Да и ты не знаешь, что иногда в обычной жизни я экономила на белье. Потому ходить без трусиков мне не привыкать.
Я боюсь, что Рейес откажет и не купит алкоголь.
Но нет, сейчас он играет хорошего парня, который не спорит со своей девушкой на людях, когда они пришли развлекаться.
Так странно. Большинство здесь верят, что он хороший парень. Просто закрывают глаза на его очевидную бандитскую натуру.
Как вот Пакито, с которым я вынуждена болтать.
Как раз за такого «Пакито» я и собиралась в мыслях замуж. В меру испорченного, в меру хорошего. Такого, чтоб захотел взять меня за приданое. Все так живут.
О постели я даже не думала.
В конце концов можно как-нибудь перетерпеть.
Теперь не придется. Вернее, теперь как раз придется терпеть Рейеса, которого я ненавижу и презираю. А он не пойми что испытывает ко мне.
Я же совсем не представляю, чем он живет.
Только теперь это будет и моя жизнь.
Рейес возвращается с напитками, и я невольно его рассматриваю.
Красивый. Этого не отнимешь. И голос хороший. Тоже красивый. Интересно, Рейес умеет петь?
А мне остается только пить, и я пью до дна, глядя Рейесу в глаза.
Дьявольские. Жуткие. С пышными ресницами под густыми прямыми бровями.
Но мне уже ничего не страшно. Я теперь сама дьявол и буду танцевать, как в последний раз.
У кого-то сладкая судьба, а у меня вот такая.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Если я выйду за Рейеса замуж, то уничтожить его будет намного проще.
А пока я сделаю все, чтобы моя семья жила хорошо. Мы бы и без Рейеса справились. Но если уж он вмешался в мою судьбу, пусть за это отвечает.
