Очутившись внутри, Андреа на мгновение застыла, привыкая к темноте. Привалившись спиной к двери, она попыталась успокоиться, дождавшись, пока сердце перестанет биться неровными бешеными толчками, а конечности – дрожать и подгибаться. Когда ее глаза освоились в темной комнате настолько, чтобы не натыкаться на мебель, она предприняла предварительное обследование номера из двух смежных комнат с тем, чтобы быть окончательно уверенной, что здесь никого нет. Только после этого она достала заранее припасенную свечку и зажгла ее.
Теперь, снова имея возможность ясно различать окружавшие ее предметы, Андреа почувствовала некоторое, пусть и незначительное, облегчение. Однако ей предстояло обшарить номер, прибрать к рукам все, что можно, и скрыться отсюда незамеченной. По счастью, в данном конкретном случае всякие непредвиденные неприятности практически исключались, поскольку остановившиеся в номере постояльцы этим вечером должны были вернуться довольно поздно, после окончания театрального спектакля.
Надо отдать ей должное, Андреа была максимально предусмотрительна. Она всегда старалась вначале убедиться, что предполагаемые жертвы будут находиться где-то в городе, когда она проникнет в их номер. Или из списка приезжих, или еще какими-то путями она выясняла, кто занимает самые богатые апартаменты в отеле. Держа всегда глаза и уши открытыми, она имела богатую возможность узнать, где и как намерены провести свое время эти постояльцы, тем паче что у большинства из них имелась привычка встречаться в обширном холле отеля, чтобы обсудить свои планы с друзьями. Кроме того, словно нарочно для того, чтобы облегчить Андреа ее задачу, администрация отеля составила подробную программу концертов, спектаклей и прочих подобных мероприятий с прилагавшимися к ней списками желающих там присутствовать.
Словом, теми или иными путями Андреа старалась выбирать те комнаты, которые окажутся пустыми в удобное для нее время, и, хотя это было необходимо, никто не мог ей дать абсолютную гарантию успеха. Ей постоянно надо было опасаться непредвиденных случайностей, любая из которых могла разрушить в прах самый хитроумный план. Внезапное изменение настроения, тяжелая болезнь, отмененный или перенесенный спектакль – да мало ли что могло случиться. И чем дольше она занималась своим воровским бизнесом, тем яснее ей становилось, что ее издерганные нервы вот-вот не выдержат такой нагрузки.
Осмотревшись при свете свечи, Андреа тут же поняла, что постояльцы этого роскошного номера не утруждают себя наведением порядка, предоставляя это слугам. Одежда была в спешке разбросана по кровати, по креслам и даже валялась на полу. Просыпанная пудра покрывала крышку туалетного столика и все, что находилось на нем, в том числе и раскрытую шкатулку с драгоценностями, из которой исходил заманчивый переливчатый блеск.
Торопливо выхватив из кучи украшений самые заманчивые вещицы, Андреа распахнула свою сумочку и засунула их внутрь. Неосознанно, повинуясь давнишней привычке, она аккуратно закрыла шкатулку с немногими оставшимися драгоценностями и смахнула рукой, затянутой в перчатку, рассыпанную по столику пудру, одновременно аккуратно выстроив бесчисленные стоявшие на нем пузырьки и коробочки. Затем она заглянула в выдвижной ящик столика и обнаружила там мужской носок с толстой пачкой денег, засунутых вовнутрь.
– Неужели их ничто не отучит от беспечности? – пробормотала она про себя. Не теряя времени на пересчет, она запихнула деньги в сумочку.
Внезапно ее поразила мысль, что, если повезет, она сможет покончить со своим отвратительным бизнесом во время пребывания в Филадельфии. Один богатый гость сменял другого, расположившегося в том же номере. Кроме того, в эти дни она обкрадывала незнакомых ей людей, так что ей не приходилось ограничивать размеры похищенного из опасения, что источник дохода скоро иссякнет или кто-то из приятелей Мэдди свяжет сроки пропаж с ее визитами в их дома. Но тем не менее, как и прежде, она старалась не посягать на вещи, которые могли оказаться фамильными ценностями. Нельзя было сказать, что это избавляло ее полностью от чувства вины, но по крайней мере ей не так страшно было смотреть в глаза незнакомым людям.
Покончив с ценностями, находившимися на туалетном столике, Андреа принялась за осмотр разбросанных по комнате вещей. Простофили так часто оставляют броши, булавки и запонки или прямо на платье, или засунув их в карман. Занимаясь обыском одежды, она машинально укладывала обследованные вещи в аккуратные стопки.
Она уже кончила свой обыск и выходила из спальни в гостиную, когда легкий скрип заставил кровь застыть у нее в жилах. В двери, ведущей в коридор, всего в каких-то шести шагах от Андреа, кто-то поворачивал ключ в замке! В испуге она на мгновение оцепенела. А потом, собравшись с духом, сделала отчаянный рывок к ближнему дивану, стараясь укрыться в узком пространстве между ним и стеною. Дверь уже со скрипом раскрывалась, когда она догадалась наконец задуть свечу, все еще горевшую у нее в руках.
– Боже, что за дым! – раздался женский голос. – Здесь так пахнет, будто кто-то только что потушил свечу!
– Возможно, здесь только что была горничная, наводившая порядок, – ответил самоуверенный мужской голос. По комнате разлилось мягкое сияние зажженного газового светильника.
– Что-то непохоже, чтобы она сильно себя утруждала, – заметила леди недовольным тоном. – Ты только полюбуйся! Уж если она снизошла до того, чтобы позаботиться о нашей одежде, то почему бы ей было сразу не положить вещи туда, где им и положено находиться, а не сооружать эту кучу на полу?
– Возможно, она просто не смогла разобраться, что еще чистое и должно висеть в шкафу, а что требуется отправить в стирку, – предположил супруг.
– Если в этом могу разобраться я, то почему у нее не хватит на это ума?
Андреа услышала звон бокалов и звуки наливавшейся в них жидкости; видимо, хозяин решил выпить. К дивану приблизилась пара до блеска начищенных мужских туфель, и их обладатель плюхнулся на диван. Хотя она не могла из своего укрытия разглядеть сидевшего на диване мужчину, она с уверенностью могла сказать, что он весьма упитан, так как сиденье провисло на добрых два-три дюйма, а саму Андреа плотно впечатало в стену.
– И что же должна была делать эта девица? – спросил он у жены. – Обнюхать подмышки твоего платья, чтобы выяснить, сильно ли оно пропотело?
– Не надо грубить мне, дорогой. Ведь ты просто злишься из-за того, что я увела тебя с представления этой ужасной пьесы.
– Мне она нравилась, и даже очень, – возразил он.
– Не могу в это поверить. В жизни не видела ничего более нелепого. – По удалявшемуся женскому голосу Андреа поняла, что дама движется в сторону спальни. Еще мгновение, и она увидит, что ее шкатулка с драгоценностями почти пуста!
