Таким вот оказалось моё первое знакомство с Крымом. Не зря говорят, что первый блин – комом. К счастью, он оказался не последним. Наверно, тетроциклин помог!
Владимир Голубев
90 Московская область
Ворон и чайка
(по мотивам эскимосского фольклора)
На рассвете, над тундрой, где сквозь намёрзший за зиму снежный панцирь проклюнулись лишь первые проталины, пролетала пара лебедей. Тысячи вёрст одолели белые птицы, чтобы вот так оглашая мир трубными звуками, парить над родной землёй, где они когда-то появились на свет. Так каждую весну лебединые стаи спешат на Север, чтобы успеть за короткое полярное лето построить гнездо, вывести птенцов и поднять их на крыло.
Следом за лебедями потянутся из жаркой Индии на родину белые журавли – стерхи. Неторопливым курлыканьем птицы приветствуют землю, оставленную прошлой осенью. Вскоре зазвучат журавлиные зори: посреди озёр и влажной тундры птичий духовой оркестр будет приветствовать восход солнца и приход весны.
На берегу арктического океана семейство белых медведей под гомон чаек неторопливо бредёт на север подальше от открытой воды. Звери переберутся на крепкие льды, туда, где отдыхают тюлени. Они не ждут жаркого солнца, мех хорошо согревает их даже в самые лютые морозы. А если пурга затянется на несколько дней, умка спрячется в сугробе и в спячке переждёт непогоду.
Маленькие нерпы обжили весенние льды и караулят своих мамочек у полыньи. Лишь влажные черные глазки и носик предательски выдают малыша среди снегов. Но даже когда нерпа крепко спит, она во сне за сотни метров почувствует шаги хищника.
В размякшей тундре между сопками бесшумно парит полярная сова, выглядывая куропаток. Белое оперение северных курочек скрывает их от хищников. Рядом, в зарослях стланика, крутится белый песец, тоже надеясь поживиться птичкой или неосторожным сурком, пригревшимся на солнце. В таком наряде песца с трудом можно заметить средь сугробов. Но вскоре он поменяет зимний окрас на летний. Только осенью шуба изменится под цвет пушистых снежинок.
С каждым весенним днём всё увеличивается пришлое население в тундре и на морском побережье. Прилетают новые стаи птиц, с юга по заветным тропам сюда косолапят бурые медведи и росомахи. Все живые существа ожидает необъятный дом и сытный обед, но изобилие продлится только до тех пор, пока не вернутся скрипучие холода.
Пролетал как-то Ворон над весенней тундрой, над прибрежными утёсами, на которых гнездились чайки. Увидели птицы Ворона и давай надсмехаться над его черными перьями:
– Эй! Пожиратель падали! Да ты чернее ночи! Посмотри по сторонам, в тундре нет никого ужаснее тебя! В таком наряде только печалятся, а не веселятся!
– Кра! Кра! Кра! – ответила чёрная птица чайкам.
Затаился Ворон среди камней. Загрустил, огляделся по сторонам. Наскучило Ворону одному встречать весну в старых нарядах – черных перьях, решил шаман поколдовать – похитить белый цвет у птиц и зверей. Отправился Ворон в далёкое Златогорье. Летел ночь и день на самую высокую гору – шаманить.
Прикрыли облака горбатую вершину, где среди снега и льда Ворон закамлал – ударил в волшебный бубен, и призывный «там-там» стрелой сорвался в небеса. Путь открылся. В невидимую дорогу шаман прихватил волшебный посох с костяной погремушкой. Спустившись с седьмого неба, Ворон прокаркал на черные камни слова заклинания и…
…В одночасье все белые птицы и животные превратились в черных. Что тут началось среди обитателей тундры! Чайки в испуге поднялись в небо, совсем как галки. Почерневший кречет взмыл высоко в облака, а белые медведи, не узнавая друг друга, разбежались по льдам.
Только Ворон радовался, осматривая свысока окрестности. Ведь теперь птицы и звери стали видны как на ладони. Всё, больше они никуда не спрячутся. Главное, и над шаманом теперь никто смеяться не посмеет, думал он и от радости потирал крылья.
Собрались вместе птицы и звери. Кричат, галдят – друг друга не слушают. К вечеру уморились и наконец-то примолкли; стали думу думать – как вернуть назад свой привычный наряд.
– Давайте объявим Ворона самым главным на нашей земле, – предложил чёрный медведь, ещё вчера белый. – Я не могу жить во льдах в такой шкуре! Мне не подобраться ни к тюленю, ни к нерпе! Я просто умру с голоду!
– А может, признать его самым сильным шаманом? – спросили лебеди.
– Важным, главным, могучим, сильным! – перебивали всех журавли.
– Братцы, я знаю, что надо делать! – вдруг объявила маленькая Чайка и попросила. – Разрешите мне поговорить с Вороном!
– Да пусть попробует… – рявкнул бывший белый медведь.
– Лети, лети! – загалдели журавли.
– Хуже не будет! – зашипели лебеди.
– Пусть торопится! – затявкали песцы. – Её все равно не жалко!
Переглянулись птицы и звери, посоветовались между собой и решили отпустить Чайку к шаману.
Прилетела маленькая птица к обрыву у моря, где счастливый Ворон катался по снегу и пел:
– А-я-яли, а-я-яли, а-я-яли!
Чайка села рядом на камень и говорит:
– Ворон, ты самый сильный шаман на нашей земле, верни нам белый цвет!
– Нет, не проси: свершилось возмездие! Вы, чайки, насмехались надо мной из-за цвета моих перьев, а теперь сами – чернее ночи!
– Все птицы и звери жалеют о сказанных тебе обидных словах. Но мы хотим предложить тебе кое-что взамен наших белых перьев и шерсти.
– Да что вы можете пообещать мне, кроме тухлой рыбы? Никто из вас не знает наши северные земли, как я. Ведь только я летаю здесь круглый год и знаю каждый камешек и кустик на побережье и в тундре.
– Ворон, если вернёшь обратно наш цвет, то как только белые пушинки посыплются с небес на землю – мы покинем здешние места. Хозяйничать останешься только ты! Никто не будет больше тебе мешать, а тем более кто посмеет над тобой смеяться! Вся рыба, все ягоды и грибы достанутся только тебе!
Глаза Ворона заблестели и он улыбнулся:
– Твои мудрые слова согрели моё сердце, Чайка. Лёд моей обиды растаял. Я прощаю вас.
Ворон обрадовался, что скоро останется один одинёшенек и даже радостно запел на всю тундру:
– А-я-я-я-а, а-я-я-я-а!
Поблагодарила Чайка Ворона и отправилась с доброй вестью к птицам и зверям. Шаман-ворон взял бубен, ударил в него костяной колотушкой и вернул всё на свои места: чайки опять стали белыми, как и лебеди, журавли-стерхи и соколы-кречеты и многие другие обитатели Севера. Тундра и побережье наполнились звонким гомоном птиц и зверей.
Миновало несколько дней. В полдень среди черных камней наткнулся Ворон на птичий пух и пучок белых перьев. Вспомнилось обещание птиц оставить его в покое и покинуть северные края. Огляделся по сторонам, ан нет! Все на месте – птицы строят гнезда и высиживают птенцов. Да мало того, новые стаи всё прибывают и прибывают с далёкого юга…
Разозлился Ворон. Полетел вдоль побережья искать обманщицу Чайку. А разыскал птицу около гнезда и спрашивает:
– Однако почему вы не улетаете на юг, уже много белого пуха в тундре и на побережье?
– Про какой пух ты говоришь, Ворон? – переспросила Чайка.
– Да, конечно, про птичий!
– Экая невидаль, пух! Я говорила тебе о снежинках! Когда они посыпятся с небес, мы выполним обещанное и оставим тебя в одиночестве, братец Ворон! Тогда и опустеют здешние края!
Чайка истерично рассмеялась и улетела по своим делам – искать корм для птенцов.
Разозлился Ворон. Вернулся в Златогорье – изломал бубен. С тех пор он облетает стороной птиц и зверей.
Пролетело короткое полярное лето. И вправду, как только по ночам стали шалить первые морозы, а дожди стали перебиваться снегом – шумные косяки лебедей, гусей и журавлей потянулись на юг. Стайки чаек отправились кочевать вдоль побережья, ища открытую воду с рыбой. Птицы и звери наконец-то исполнили обещанное ещё весной Ворону.
С тех давних пор из всех птиц только Ворон остаётся зимовать на Крайнем Севере. Одиноко и холодно, кругом только белый снег, лёд и торосы, не с кем даже словом перемолвиться. И это время длится до самой весны, когда вновь в родные места возвращаются перелётные птицы.
Как северный олень и лошадь искали родину
(по мотивам ненецкого фольклора)
Давно, в самом начале времён на далёком Севере, злой Нга во время грозы, под гул громовой, желая погибели всем живым созданиям, рассеял их по всем окрестным землям. Всё перепуталось: пуночка ловит рыбу, а чайки – шмелей и мух, белуха страдает в реке, а шука мучается в солёном море. Белки запрыгали по камням, горностаи плавают в озёрах, бобры мёрзнут на льдинах, а моржи строят плотины в ручьях.
Больше не ведают, где жить птицы и звери, рыбы и змеи. Белый и бурый медведи, давши волю когтям и клыкам, сцепились на берегу, решая силой, кому уготовлены льды и суша. А комары бьются с мухами и оводами. Киты расталкивают дельфинов, зайцы гоняются за песцами…
Ночью, в кромешной тьме, на одинокую гору Сэрако Хой прилетел Мудрый Ворон. Ударил в звонкий бубен с подвесками, и солнце взошло над тундрой и лесом, морем и островами. Заголосили в небе птицы, заревели медведи и белухи, затявкал седой писец.
