В роли «помощника» культуры, по мнению ученых, выступает государство в США. Финансирование культуры здесь осуществляется в форме встречных субсидий, стимулирующих частные или коллективные вложения в данную сферу.
Анализ ситуации в восточноевропейских странах дает основание говорить о государстве как об «инженере». Эта роль становится возможной для государства в том случае, если оно является собственником материальной базы культуры, функционирование которой связывается с задачами воспитания и образования и направляется на осуществление этих целей.
В англосаксонских странах государство обычно выступает в роли «мецената». Здесь фондами финансового обеспечения и развития культуры распоряжаются советы искусств, которые, распределяя государственные субсидии, не позволяют бюрократии вмешиваться непосредственно в творческий процесс, в деятельность организаций, получающих помощь (принцип «длинной руки»).
Концептуальными основаниями выбора той или иной модели культурной политики обычно служит то или иное понимание сути культуры, ее назначения и функций в обществе. Парадигмы культурной политики обычно произрастают на почве конкретной исторической ситуации в стране, и с изменением этой ситуации они также меняются.
Иллюстрацией этому может служить динамика смещения акцентов культурной политики в бывшем СССР. Исследователи отмечают по крайней мере три крупные перемены в отношении советского государства к культуре. Так, в 1920—1930-е годы политика в этой области строилась на жизнестроительной и идеологически-воспитательной трактовке культуры, и главным назначением последней было служить инструментом «идеологической унификации социальной картины мира, организации культурной активности в коллективных формах, манифестации с помощью нового искусства социалистического образа жизни и ценностей» [25,39].
Начиная с 1950-х годов сформировалось новое представление о культуре, и на первый план выдвинулась задача «обслуживания населения». Культура представала в категориях «обслуживающих учреждений, услуг, потребностей, потребления» [25, 40]. Наконец, в 1970—1980-е годы в практическом осуществлении культурной политики делается акцент на самодеятельность населения, культура трактуется как «живое активное начало». Это находило свое выражение в идее свободного выбора культурных услуг, в создании любительских и клубных объединений, в развитии процессов самоуправления и самоорганизации при осуществлении культурной досуговой деятельности. Признание получает «не просто идеологическое воспитание и культурное обслуживание, а стимулирование культурной активности людей» [25, 40].
Таким образом, вся совокупность отношений государства и культуры, а именно цели государства в области культуры, механизм его воздействия на культурные процессы, с одной стороны, и реагирование на культурные потребности общества и имманентные проявления культуры – с другой, составляют суть культурной политики. Эта политика всегда имела и имеет конкретно-исторический характер: она обусловлена национально-историческим типом культуры, историческим типом и политическим характером государства, уровнем развития общества, его геополитическими ориентациями и другими факторами.
Опыт и уроки «социалистической культурной политики», феномен которой достаточно хорошо изучен, по-разному влияют на формирование переходных моделей культурного развития постсоциалистических стран. Все зависит от характера и интенсивности модернизационных процессов, степени их преемственности с предыдущими этапами развития, учета национально-культурных традиций, цивилизационных основ и т. д.
Так, цикличность российской истории, по мнению А. Янова, имеет в своей основе «маятниковые» построения попыток реформации или, как полагает А. Ахиезер, инверсию периодов социо-политического развития. Инверсию огромного масштаба претерпевает и современное российское общество. В то же время, как показывает опыт других государств, сопредельных с Россией территориально, а в недавнем прошлом и идейно, это переходное состояние для нации может быть не столь болезненным, если в процессе реформ не нарушаются цивилизационные основы ее идентификации и не происходит резкой ломки политической системы.
Показателен в этом отношении пример Китая. В отличие от других стран некогда социалистического содружества, его настоящее не отрицает прошлого. Этому во многом способствует государственная культурная политика, основанная на уважении к традиционным историко-культурным ценностям и нормам. Несмотря на трудности и противоречия модернизации, курс реформ привел в Китае к заметному росту благосостояния и раскрепощению образа жизни населения.
Преобразования в сфере культуры затрагивают:
♦ перестройку деятельности самого министерства культуры, в частности переход от прямого руководства учреждениями культуры к косвенному, сокращение штатов министерства;
♦ осуществление организационно-финансовой реформы исполнительских коллективов.
Последнее – главное звено в перестройке сферы культуры. Ее основные принципы – сохранение лишь за небольшим числом театральных и иных коллективов статуса государственных (они будут по-прежнему финансироваться из госбюджета, руководство их деятельностью будет осуществляться через систему Министерства культуры). Абсолютное же большинство коллективов будет действовать как общественные коллективы – на принципах коллективной или индивидуальной собственности.
В то же время понимая, что в условиях товарно-планового хозяйства творческим коллективам трудно перейти на самоокупаемость, министерство стимулирует их сотрудничество с предприятиями: предприятия финансово поддерживают творческие группы, компенсируя бесплатные спектакли для своих рабочих, а артисты помогают им в организации художественной самодеятельности, в рекламе продукции. В случае необходимости предприятия изыскивают возможности для трудоустройства у себя членов театральных трупп.
Такова типично социалистическая модель культурной политики в условиях переходного периода. Государство дало большую экономическую свободу творческим коллективам, сократив им дотации, но вместе с тем позаботилось и о внебюджетных источниках их существования. Во многом это стало возможным благодаря тому, что преобразования в культурной сфере начались значительно позже, чем в других отраслях народного хозяйства. Позитивный результат экономических реформ определил и более «мягкий» вариант реформирования социокультурной сферы.
Изменения, происходящие в постсоветской России, естественно, находят отражение и в области культуры. Ранее сложившиеся способы освоения культуры и формы культурной жизни требуют модернизации, критического пересмотра сквозь призму новых реальностей. Перспективы культурного развития видятся порой на пути революционного отрицания всего, что имело место в культуре в недавнем прошлом. Есть опасность того, что подталкивание стихийных процессов придает им не эволюционный, а революционный или вообще деструктивный характер со всеми вытекающими отсюда последствиями для культуры. Очень важно поэтому на данном этапе модернизации исходить из того, что целью проводимых реформ не может быть глобальное изменение положения культуры в обществе, достигаемое методом «кавалерийской атаки». Более действенным и эффективным представляется путь последовательных и упорядоченных действий по изменению общества и такой его подсистемы, как культура.
5.5. Парадигма «догоняющего развития»
В современной отечественной научной литературе рассмотрение феномена культурной политики Российского государства, как правило, ограничивается историческими рамками недавней советской истории или сегодняшнего дня. Однако более плодотворным представляется сочетание диахронического и синхронического аспектов анализа процессов ее формирования. Диахронический подход помогает проследить историческую эволюцию отношений государства и культуры, синхронический – понять их взаимопроникновение. Сочетание этих подходов способствует осознанию феномена культурной политики в контексте парадигм исторического развития общества. Для России одной из таковых была и остается парадигма «догоняющего развития».
Оценивая современное состояние отечественной культуры, многие исследователи ссылаются на хронически «плохое» отношение к ее проблемам со стороны государства. Действительно, в истории Российского государства последних трех столетий нетрудно обнаружить не только «остаточный подход» к культуре, но и враждебность к ее фундаментальным ценностям. Особенно это характерно для периодов преобразований, направленных на модернизацию государства. Примечательны в этом отношении петровские реформы, заложившие основы «догоняющего развития» в России.
