— Поздравляю тебя. Рис.
Рис повернулся. Рядом с ним стоял Холлербах, худой, серьезный и абсолютно несоответствующий окружению.
— Благодарю вас, сэр.
Старый Ученый с заговорщицким видом наклонился к Рису.
— Я, разумеется, с самого начала не сомневался, что у тебя все будет хорошо.
— По правде говоря, иногда я в этом сомневался.
— Тысяча Смен, подумать только, — Холлербах поскреб щеку. — Ну что ж, не сомневаюсь, что ты на этом не остановишься… А пока вот тебе тема для размышлений, мой мальчик. Древние, первая Команда, не измеряли время только сменами. Мы знаем об этом из их записей. Конечно, они использовали смены, но у них были и другие единицы: «день», который длился около трех смен, и «год», равный примерно тысяче смен. Сколько тебе смен?
— Я думаю, около семнадцати тысяч, сэр.
— Значит тебе около семнадцати «лет», а? А теперь вот что — как ты думаешь, откуда взялись эти единицы «день» и «год»?
Но прежде чем Рис смог ответить, Холлербах выпрямился и отошел, обращаясь уже к другому собеседнику.
— Баэрт! Все-таки они позволили тебе зайти настолько далеко, несмотря на мои попытки воспротивиться…
Вдоль стен были расставлены вазы со сладостями. Джаен надкусила пышное взбитое пирожное и рассеянно потянула Риса за руку.
— Пойдем. Может быть, хватит на сегодня видов и науки?
Рис осоловело посмотрел на нее. Псевдовино в сочетании со звездами несколько оглушило его.
— Думаешь? Знаешь, Джаен, мы часто толкуем о непереносимости нашего мира, но иногда он кажется мне очень красивым, — улыбнулся он, — и ты тоже неплохо выглядишь.
Джаен мягко ткнула его кулаком в живот.
— А ты нет. Теперь пойдем потанцуем.
— Что? — Эйфория моментально испарилась, поверх ее плеча Рис взглянул на танцующие пары. — Послушай, Джаен, я не танцевал никогда в жизни.
Она щелкнула языком.
— Не будь таким трусом, ты, рудничная, крыса. Эти люди такие же выпускники, как и мы, и могу тебе точно сказать: им нет до нас никакого дела.
— Послушай… — начал Рис, но было поздно. Решительно сжав его руку, Джаен вывела партнера на середину Платформы.
Рис все еще не мог забыть несчастных танцоров из Театра Света и их стремительный, захватывающий танец. Проживи он хоть пятьдесят тысяч смен, никогда ему не достичь подобной грации.
К счастью, этот танец не имел ничего общего с тем. Юношей и девушек разделяли несколько метров пола. Танцующие были полны энтузиазма, но вряд ли их можно было считать профессионалами. Рис несколько секунд понаблюдал за ними, а затем начал повторять ритмичное раскачивание. Джаен приблизилась к нему.
— Ужасно. Но кому какое дело?
В условиях низкого тяготения — а здесь оно было раза в два меньше, чем в Лабораториях — танцоры двигались медленно, как во сне. Спустя некоторое время Рис расслабился и в конце концов почувствовал, что это начинает доставлять ему удовольствие…
…И вдруг палуба как будто выскользнула из-под него. Рис с глухим стуком грохнулся на Платформу. Джаен закрыла рот рукой, вокруг раздался смех. Рис поднялся.
— Извини…
Кто-то хлопнул его по плечу.
— Да, извиниться тебе бы не мешало.
Рис повернулся. Перед ним, ослепительно улыбаясь, стоял высокий молодой человек с нашивками Младшего Офицера.
— Дов, — медленно сказал Рис, — это ты подставил подножку?
Дов оглушительно, захохотал.
Рис почувствовал, как напряглись его мышцы.
— Дов, ты доводил меня весь этот год… — Дов непонимающе посмотрел на него, — …я хотел сказать, последнюю тысячу смен!
И это было правдой. Рис терпеливо переносил постоянные подковырки, сарказмы и жесткие шутки Дова и ему подобных в учебные часы… Однако предпочитал бы не подвергаться им. К тому же после происшествия в Театре он начал понимать, что такие люди, как Дов, и были причиной многих страданий и боли на Плоту и, по всей видимости, принесут их еще больше.
Псевдовино стучало в голове.
— Кадет, нам надо выяснить отношения…
Дов презрительно смерил его взглядом.
— Не сейчас. Но скоро. Да, очень скоро!
И он, повернувшись, пошел через толпу.
Джаен так сильно стукнула Риса по руке, что молодой человек поморщился.
— Почему ты вечно превращаешь любой инцидент в спектакль? Пойдем выпьем чего-нибудь.
Она направилась к бару.
— Привет, Рис.
Рис остановился, а Джаен исчезла в толпе. Перед ним стоял тощий молодой человек с приглаженными волосами. Он носил черные галуны Инфраструктуры и смотрел на Риса критическим взглядом.
Рис застонал.
— Говер! Кажется, это не лучшая смена для меня.
— Что?
— Неважно. В последний раз мы встречались вскоре после моего прибытия сюда.
— Да, но это и не удивительно, — Говер слегка щелкнул по нашивке Риса. — Мы вращаемся в разных кругах, не так ли?
Рис, уже находившийся после случая с Довом на грани срыва, смотрел на Говера как можно холоднее. В бывшем ученике пилота оставалась все та же угловатость — но теперь Говер выглядел более основательным, уверенным в себе.
— Так ты все еще прислуживаешь этим старым пердунам в лабораториях, а?
— Я не намерен обсуждать эти вопросы, Говер.
— Не намерен? — Говер вытер нос рукой. — Когда я увидел тебя в этом дурацком наряде, мне стало интересно, что ты сейчас думаешь о себе. Уверен, что со времени прибытия на Плот ты не проработал ни одной смены. Я имею в виду настоящую работу Интересно, что бы сказали твои дружки-крысы, если б они тебя увидели. А?
Рис почувствовал, что у него горят щеки, псевдовино, казалось, в мгновение ока выветрилось у него из головы. В глубине души у него постоянно тлел огонек стыда за себя. Может, его гнев на Говора всего лишь только способ отгородиться от правды, от того, что он предал свое прошлое?…
— Чего тебе надо, Говер?
Говер подошел еще ближе. Его нечистое дыхание перебило запах алкоголя.
— Слушай, рудничная крыса, хочешь верь — хочешь нет, а я хочу оказать тебе услугу.
— Какого рода услугу?
— Надвигаются перемены, — осторожно сказал Говер, — ты понимаешь, о чем я говорю? Существующее положение не вечно.
Он взглянул на Риса, очевидно не желая продолжать.
Рис нахмурился.
— Ты о чем? О недовольных?
— Некоторые зовут их так. Другие называют искателями справедливости.
Шум веселья, казалось, отошел куда-то в сторону, как будто он и Говер находились на отдельном Плоту где-то в воздухе.
— Говер, в ту смену я был в Театре Света. Разве это справедливость?
Глаза Говера сузились.
— Рис, ты же видишь, как элита Плота угнетает остальных. Их прогнившая экономическая система приводит к вырождению остального населения Туманности. Скоро наступит время, когда они заплатят за все.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
