— Но если бы Тео знал истинные причины, он никогда не дал бы согласие. Ты трус и лжец, — сказала Зоя с насмешкой. Но она тут же пожалела о сказанном: Фрэнк был кем угодно, только не трусом. — Извини, — прошептала она, потупив взор. — Ты не…
— Наверное, на этот раз ты действительно права, Зоя, — тихо произнес Фрэнк. — Я действительно трус, иначе я не привез бы тебя сюда.
Зоя резко вскинула голову и посмотрела на него широко раскрытыми глазами.
— Что ты имеешь в виду?
— Ничего, забудь об этом. — Он нервно взъерошил волосы и безвольно опустил руки, коснувшись Зоиной талии. Его ладони тут же сжались в кулаки. Этот жест глубоко взволновал Зою. — И прекрати эти игры в голодовку. Мы пробудем здесь до тех пор, пока я не найду другое безопасное место. Я хочу уйти отсюда с тобой вместе живым и здоровым и не хочу, чтобы меня увезли отсюда на носилках.
Зою охватил внезапный приступ страха. Значит, и в самом деле все так опасно? А она причиняет ему столько беспокойства! Зачем он рискует ради нее жизнью? Да любит ли она его? Если да, то ей следовало бы подумать, как облегчить ему жизнь. Но зачем весь этот риск? Зачем поступать столь необдуманно?
— Если и меня увезут на носилках, — не удержалась она от резкого замечания, — то Тео не спустит тебе этого.
Он рассмеялся.
— Тео мне не указ, Зоя. И я не люблю страдающих женщин.
— В таком случае нам пора расстаться.
— Послушай, крошка, — выдохнул Фрэнк, — мне бы хотелось, чтобы ты тратила время не на препирания со мной, а на выяснение причин, побудивших меня привезти тебя сюда.
— Мне не надо это выяснять, я и так знаю. Вот только не могу понять, чем ты так обеспокоен.
— Ничего нового ты не услышишь. Пронизавшая ее боль вызвала защитную реакцию.
— Ты уже пресытился мною? — Она вся съежилась. — Не могу сказать, что это для меня удивительно. Ты проторил себе сексуальный путь через каждое посольство мира. Женщины для тебя, наверное, все равно что обычный континентальный завтрак.
Он оперся о крышку стола и чуть наклонился к Зое.
— Иногда континентальные завтраки не так уж и плохи, меня вполне удовлетворяют. А ты собираешься завтракать? Или тебя насильно кормить?
— Сыта твоей ложью. Благодарю. Я уж сама найду, что поесть.
— Вот и умница, — сказал он с ухмылкой и неспешно вышел на террасу.
Зоя сидела не шевелясь, не делая попытки дотронуться до еды.
Она смотрела через открытую дверь, как он брел к пляжу: руки — глубоко в карманах шорт. В его походке было что-то такое, от чего у нее защемило сердце. Его невозмутимость — только маска. Может быть, ради ее благополучия?.. Конечно же, чтобы ее не волновать; но зачем ему делать это ради собственного успокоения?
О Господи, она любит его. И только потому, что он — Фрэнк Блейкмор. Зоя медленно поднялась и направилась к двери, напрягая зрение, чтобы разглядеть его сквозь деревья.
Она до сих пор не знала, почему ее сюда привезли. Но ведь он выбрал именно ее, значит, он любил ее? И разве они не испытывали взаимной симпатии, когда любили друг друга? Внезапно ей захотелось подойти к нему, задержать его, объяснить, что она беспокоится о нем. Так что же ее останавливает? Гордыня, уязвленность, страх… да, наверное, все вместе. Она уже собиралась отойти от двери, когда нечто необычное привлекло ее внимание.
Зоя вышла на террасу. Кусочек моря просматривался сквозь деревья. К берегу подошла лодка!
Стоя в нерешительности, она внимательно наблюдала за происходящим; холодок пробежал по ее спине, она вздрогнула, затем пустилась бежать. Сердце сжалось от страха, который гнал ее вперед. Она споткнулась, поднялась, подобрала юбку и стала пробираться по каменистой тропке.
— Фрэнк! — крикнула она, остановившись на песке. Он стоял у кромки воды, заигрывая с волнами. Он не видел лодки! Он не слышал ее предостерегающего крика! — Фрэнк! — снова крикнула она и бросилась к нему по песку.
Фрэнк, испуганный криком, повернулся и смотрел на приближающуюся Зою. Она налетела на него и стала колотить руками его в грудь — они упали. Их окатило теплой морской волной, которая загасила испуганный крик, слетевший с ее губ.
Глава 7
Темнота отступила, и Зоя увидела склонившегося над ней Фрэнка. На его прекрасном лице отразилось глубокое волнение.
— Ты в порядке? — тихо спросил он. Зоя кивнула и попыталась встать. Они промокли до нитки. Вода ручьями стекала с одежды и пенилась у ног.
Зоя помнила… лодка… от страха кровь стыла в жилах.
— Фрэнк, лодка! Я видела ее! — кричала она, стараясь заглянуть ему в лицо.
Фрэнк встал, протянул к ней руки и нежно прижал к себе.
— Лодка уплыла, — сказал он спокойно. Зоя немного пришла в себя, но все еще с опаской заглядывала через его плечо туда, где видела лодку.
— Все в порядке, — успокаивал ее Фрэнк, — это одна из моих лодок.
От удивления Зоя открыла рот, а потом резко выпалила:
— Твоя? Что ты имеешь в виду? Ты ничего не говорил об этом.
Фрэнк нежно взял ее руки. Зоя попыталась освободиться, но он не позволил.
— Не надо понимать это буквально. Я имел в виду, что на лодке мои люди.
— Твои люди? Но что ты имеешь в виду, говоря «мои люди»?
— Прекрати задавать банальные вопросы, Зоя. У меня есть служба, и мои люди следят за ситуацией.
Он улыбнулся, но она не увидела в этой улыбке ничего ободряющего. Просто это означает, что он, должно быть, даже в большей опасности, чем она думала. Ее глаза потемнели от испуга, плечи будто онемели, однако его прикосновения успокаивали, и Зоя почувствовала, как скованность проходит.
— Мог бы мне сказать, — вкрадчиво проговорила она, — я… я так разволновалась.
— Мне лестно это слышать.
Она резко вскинула голову и вся вспыхнула.
— Вот, значит, как?! Я вся трепещу от волнения, а тебе лестно… — (Он опять начал смеяться.) — Ничего смешного! — взвизгнула она, попытавшись вывернуться из его цепких объятий.
— Как раз таки даже очень смешно, — стоял на своем Фрэнк. — Не изображай из себя несчастную перепуганную женщину! Ты очень смелая, вполне способная защитить от мужчины свою любовь…
— Не смейся! — истерически прокричала она и, высвободившись, шагнула прочь. Она совершила еще одну ошибку, когда стремглав рванулась к нему, показывая, что он ей небезразличен. О, она ненавидела его за то, что так легко раскрыла себя, но еще не поздно все поправить. — Я… я думала о себе… если что-нибудь случится с тобой… то как же мне быть?
— Ты опасаешься, что останешься здесь одна? — Он продолжал ухмыляться.
— Да. — Она вздохнула, переводя дыхание. — И… и я не знаю, как пользоваться рацией. Я просто не представляю, что буду делать.
