— Лондон, конечно, единственное место, где после поражения революции их не выдадут и в тюрьму не отправят. Но английского они не знают, работу найти не могут. Надо их спасать, — сказал Маркс в день приезда Энгельса в Лондон. — Это дело сейчас не терпит никакого отлагательства.
Маркс уже давно заложил в ломбард всё, что мог. А когда Женни неожиданно досталось от дальних шотландских родственников в наследство немного старинного серебра, его тоже пришлось отнести в заклад: мясник и зеленщик не отпускали продуктов несколько дней.
— Кто вы? — спросил ростовщик, удивлённый несоответствием вида немецкого эмигранта и ценностью серебряных изделий.
— Я доктор философии Маркс.
— Возможно, тот, кому эти вещи принадлежат, и в самом деле доктор, — сказал здоровенный меняла и уже приготовился позвать полисмена. — Вам же такие старинные вещи принадлежать не могут.
К счастью, подошли знакомые, которые подтвердили, что серебро принадлежит доктору Марксу, а человек, принёсший сдавать в заклад, именно им и является.
Энгельс был секретарём Комитета помощи. Он обошёл все возможные места, чтобы получить пожертвования, рассылал письма с призывами о помощи, печатал отчёты о расходах в демократических газетах.
Наконец удалось организовать мастерскую для рабочих, не знающих английского, общежитие, столовую.
1850 год. Лето — осень
Весь год Энгельс жил в Лондоне на грошовые заработки от статей. Постепенно родственники стали восстанавливать с ним связи.
Отец по-прежнему нуждался в личном представителе у братьев Эрмен в Манчестере. Но — баррикада на мосту, сын — командир бунтовщиков, пушки, готовые бомбардировать фабрику Энгельсов, — такое не забывалось. Отец не разрешал писать даже матери, и Фридриху написала сестра Мария. В юности, не так уж давно, а словно в другую эпоху, Фридрих и Мария переписывались часто. Много забавных рисунков, шутливых стихов посылал он ей из Бремена и Берлина.
Мария дипломатично спрашивала, не мог бы он заняться коммерцией в манчестерском отделении фирмы. Хотя бы год-два…
Сначала это показалось немыслимым — вернуться в торговую фирму! Но только так он мог помочь Марксу. Приходилось решаться.
Отец оставался человеком деловым и нечёткости в отношениях не любил. Написав Фридриху письмо, он определил твёрдые суммы — на жалованье, на представительство…
В середине ноября Фридрих приехал в Манчестер.
— Пожалуй, этому переезду рада одна я, — сказала Мери, встретив его на вокзале. — Я так устала жить между двумя городами.
* * *Маркс — Энгельсу
в Манчестер
Лондон, 19 ноября 1850 г.
«Дорогой Энгельс!
Пишу тебе только несколько строк. Сегодня, в 10 часов утра, умер наш маленький… Фоксик. Ещё за несколько минут до этого он смеялся и шалил. Всё это случилось совершенно неожиданно. Можешь себе представить, что здесь творится. Из-за твоего отсутствия как раз в данный момент мы чувствуем себя очень одинокими…
Твой К. Маркс.
Если у тебя будет настроение, напиши несколько строк моей жене. Она совершенно вне себя».
Энгельс получил это письмо на третий день после приезда.
Надо было хоть как-то утешить Женни, и он сразу сел за письмо. Денежный перевод — часть аванса за будущую работу в конторе — он уже отправил в Лондон.
Рабство в конторе
Если мы избрали профессию, в рамках которой мы больше всего можем трудиться для человечества, то мы не согнёмся под её бременем.
Карл Маркс. Из гимназического сочинения «Размышления юноши при выборе профессии»
Утром Энгельс пошёл в контору, в дом № 7 на Сузгейт Дин-стрит. Это был деловой район, недалеко от ратуши и биржи. Когда-то в своей «английской» книге он подробно описал эти улицы.
Как и раньше, окна конторы выходили на склад с пряжей. Даже в самую жару здесь никому бы не пришло в голову распахнуть их — тяжёлый манчестерский смог так и просачивался сквозь любую щель. Белый бумажный лист, пролежавший на столе в рождественские праздники, становился грязно-серым.
Должность Фридриха называлась клерк-корреспондент. Он был ассистентом Готфрида Эрмена, главы фирмы. С десяти утра вёл переговоры с агентами других фирм, изучал биржевые сводки, писал деловые письма в Европу, Америку, Индию, даже в Россию. Продукцию фирмы «Эрмен и Энгельс» покупали везде.
Нитками, выпущенными их фабриками, шили мундиры чиновникам России, одежду рабочим и крестьянам Германии, Дании, Голландии. Не зря когда-то отец мечтал видеть представительства фирмы в любой стране.
Деловая круговерть не останавливалась. Не успевал Фридрих закончить переговоры с одним клиентом, его уже ждал другой. Потом надо было бежать на биржу. Он прибегал назад, в контору, и Готфрид Эрмен давал ему новые поручения. Готфрид был сух и властен.
Получал Энгельс в первые годы столько, сколько обыкновенные клерки.
А помощь Марксу требовалась постоянно. Лишь Энгельс мог поддержать его, Женни, Ленхен, детей.
Вряд ли кто из коллег или приятелей по клубу Альберта, где собирались такие же, как Энгельс, коммерсанты, догадывался, как мечтал он о кризисе!
Это были десятилетня, когда люди открыли могущество техники и были опьянены этим могуществом. Железные дороги прокладывались из страны в страну. Создавались паровые машины одна мощней другой. Поговаривали о новых видах энергии.
А Энгельс мечтал о кризисе!
Только он мог спасти. Потому что промышленный кризис порождает революционную ситуацию — это Маркс сформулировал чётко.
1851 год. Лето
8 августа Маркс получил письмо от главного редактора прогрессивной американской газеты. Маркса и Орейлиграта приглашали стать постоянными корреспондентами.
Это давало небольшой, но регулярный заработок. Статьями же можно было помочь демократическому движению.
Но Маркс пока ещё недостаточно хорошо знал английский язык.
«Если бы ты смог доставить мне до пятницы утром (15 августа) написанную по-английски статью о немецких делах, это было бы великолепным началом», — попросил он Энгельса.
«Сообщи мне, и притом поскорее, в каком роде её писать… сообщи вообще всё, что можешь, чтобы помочь мне справиться с этим», — ответил немедленно Энгельс.
«Остроумно и непринуждённо. Эти господа в иностранном отделе очень дерзки», — объяснил Маркс коротко.
* * *Энгельс — Марксу
в Лондон
Манчестер, 21 августа 1851 г.
«Дорогой Маркс!
Посылаю тебе при сём статью, о которой ты просил. Стечение различных обстоятельств способствовало тому, что она оказалась плохой. Прежде всего я с субботы был, для разнообразия, нездоров. Затем у меня не было никакого материала… Затем — короткий срок и работа на заказ, почти полное незнакомство с газетой и с кругом её читателей… Всё это, а также то, что я совершенно отвык писать, сделали эту статью очень сухой, и если её за что-либо можно похвалить, то лишь за гладкий английский язык, которым я обязан привычке в течение восьми месяцев говорить и читать почти исключительно по-английски.
Словом, ты сделаешь с ней всё, что захочешь».
* * *Маркс — Энгельсу,
в Манчестер
Лондон, 25 августа 1851 г.
28, Дин-стрит, Сохо
«Дорогой Энгельс!
Прежде всего благодарю тебя за твою статью. Вопреки всем ужасам, которые ты о ней наговорил, она великолепна и в неизменном виде поплыла в Америку…»
Это была первая из девятнадцати статей, которые написал за тот год Энгельс для популярной американской газеты. И главный редактор, и читатели были уверены, что статьи эти — Маркса. Они были изданы через сорок пять лет отдельной книгой. Книга называлась «Революция и контрреволюция в Германии».
За следующие девять лет Энгельс написал за Маркса больше ста двадцати статей. Другие, написанные Марксом, он переводил на английский. Он занимался этим после восьми вечера, когда, измотанный конторской работой, возвращался в свой небольшой, на окраине города, домик.
Центральный комитет Союза коммунистов было решено перенести в Кёльн, ближе к практической деятельности.
В мае одиннадцать руководителей Кёльнского союза были арестованы. Фрейлиграт к этому времени успел переехать в Англию.
Судебный процесс начался через полтора года после ареста. Власти не смогли найти доказательства преступной деятельности коммунистов и тогда пустили в ход клевету лжесвидетелей. Буржуазные газеты, послушные властям, поздравляли судей.
Маркс и молодой Либкнехт, с которым Энгельс познакомился в Швейцарии, изучали подложные документы, писали опровержения для газет. За почтой Маркса пристально следила полиция. Поэтому Энгельс и Веерт отправляли письма в конвертах своих фирм.
