Хранитель недобро покосился на воеводу и, склонившись к голове короля, что-то горячо зашептал ему на ухо. Осипов вяло отмахнулся и сказал прерывающимся голосом:
– Проводите меня… что-то голова сильно кружится…
До опочивальни небольшой, всего гномов в тридцать, кортеж добрался без приключений. Восемь слуг торжественно внесли короля в спальню и аккуратно положили на кровать. После этого, почтительно пятясь, вышли из комнаты.
Спальня практически опустела. Лишь трое самых приближенных к Его Величеству придворных молча стояли возле ложа.
– Спасибо, мои верные друзья, за заботу, – буквально простонал король, закатывая глаза. – Можете быть свободны.
Шипулин недоуменно переглянулся с Павлом Анисимовичем. Маг пожал плечами, поклонился и начал медленно отступать к двери. Его примеру незамедлительно последовали остальные. Внезапно король поднял руку и трагическим голосом произнес:
– А вас, Ламбарт, я попрошу остаться!
Хранитель улыбнулся и согнулся в глубоком поклоне. Шипулин открыл рот, явно собираясь выразить свое несогласие с решением короля, но маг дернул воеводу за руку и буквально вытащил в коридор.
Как только тяжелые створки двери закрылись, Нагибин оглянулся по сторонам, оценивая обстановку, и тихо сказал Андрею:
– Никогда не спорь с королем в присутствии посторонних! Ты что, обалдел?
Воевода прикрыл ладонью раскрывшийся рот и понимающе закивал.
– Давай немного отойдем, – сказал маг, косясь на неподвижно замерших возле двери стражников. – Там и поговорим.
Товарищи прошли мимо кучковавшихся возле королевского постельничего слуг, протопали мимо пяти ожидающих появления своего хозяина хранителей и уединились в темном конце коридора. По случаю праздника светильник, постоянно находившийся в этом месте, перенесли на площадь. Поэтому образовался очень удобный для разговора закуток. Но провести доверительную беседу двум высокопоставленным гномам не удалось. Раздались чуть слышные шаги, и из темноты вышла мощная фигура, в которой Шипулин без труда опознал одного из сыновей Майнхарда.
– Что случилось? – обеспокоенно спросил маг, непроизвольно прижимая к себе драгоценную шкатулку. Могучий воин слегка наклонил голову и тихо пробасил:
– Ничего не случилось, почтенные. Меня прислал отец, он просил передать что арп… акх… тьфу ты! Короче, с этой штукой, что передал отцу почтенный Нортбарт, все в порядке и она находится под надежной охраной. Кроме этого, отец велел сказать, что мы здесь недалеко, и если что… Ну, вы поняли.
И продолжатель славного рода Майнхардов бесшумно исчез в темноте.
– А я-то думаю, куда ты отбойный молоток дел! – заулыбался маг. – Кстати, это весьма мудрое решение. Собственно говоря, Майнхард является единственным гномом в королевстве, которому можно доверять. Я имею в виду, что единственным из правящей элиты.
Двери королевской опочивальни открылись, и в коридоре появился подозрительно довольный хранитель. К нему сразу подскочили его помощники, но Ламбарт взмахом руки отстранил их и что-то сказал одному из слуг. Тот немедленно вытянулся во весь рост и громко закричал:
– Верховного мага почтенного Дитбарта и не менее почтенного воеводу Нортбарта незамедлительно требует к себе Его Величество!
– Ну, раз «требует», да еще «немедленно», тогда придется идти, – несколько удивленно сказал маг и вместе с Шипулиным быстро зашагал по коридору.
Осипов сидел на кресле за небольшим столиком и жадно пил воду. Увидев входящих товарищей, он небрежно махнул рукой:
– Располагайтесь поудобнее. Разговор предстоит долгий.
Весьма заинтригованный маг встал в центр комнаты, широко раскинул по сторонам руки и несколько раз крутанулся вокруг своей оси.
– Что ты делаешь? – удивился король.
– Проверил, нет ли ненужных ушей, – усмехнулся маг, сел на край кровати, провел ладонью по шкурам и одобрительно кивнул: – Хорошо эльфы наловчились шкуры выделывать. У меня дома тоже такие штуки имеются.
Рядом с Павлом Анисимовичем пристроился Андрей. Он для приличия тоже подергал пальцами мех, но ничего не сказал. По выражению его лица стало понятно, что почтенному воеводе совершенно безразлично, на чем спать.
– Ну-с, Николай, давай колись, зачем Ламбарта задержал? – хитро прищурясь, спросил маг. – Ни за что не поверю, что сделал ты это лишь для того, чтобы произнести коронную фразу Мюллера.
Осипов криво усмехнулся и поставил пустой кубок на стол:
– Не без этого, Павел Анисимович, не без этого. Отрицать не буду. Всю жизнь мечтал произнести эту фразу, причем в подобающей обстановке. И вот дождался. Да… – король нервно забарабанил костяшками пальцев по столешнице. – Но дело не в этом. Я сейчас заверил почтенного хранителя, что он за прошедший день очень вырос в моих глазах, причем не только как личность, но и вообще. А вот вы, наоборот, весьма низко упали.
У воеводы недоуменно расширились глаза, а маг задумчиво затеребил бороду.
– Попрошу не удивляться моим словам, вы сами все скоро поймете. Но прежде я расскажу, что произошло сегодня на пиру…
И Осипов обстоятельно доложил товарищам подробности разговора с почтенным Хозяином Замка, о странных манипуляциях хранителя с вином и о чудовищных по своей дороговизне подарках, отправляемых в эльфийское королевство. Когда разговор зашел насчет вина, воевода сильно заволновался и несколько раз порывался прервать короля. Но Шлюксбарт, недовольно хмуря брови, не позволил это сделать. Под конец речи Николай встал из-за стола и, сложив пухлые руки на груди, заходил из угла в угол, смешно, словно пингвин, переваливаясь из стороны в сторону:
– Получается, что все производственные мощности королевства пять месяцев в году работают исключительно для того, чтобы собрать подарок для моего горячо любимого брата Лорфанира. Кроме этого, практически все остальные ресурсы, добываемые в стране, мы меняем на мизерное количество жизненно необходимых нам продовольственных товаров. Я уже молчу, что продукты поставляются только в мой замок и распределяются исключительно среди элиты. Народу достается лишь ткань да немного кожи на хозяйственные нужды, – король остановился и пристально посмотрел на слушателей: – Это как называется? Я спрашиваю, как это называется?
Сильно раскрасневшийся от волнения Шипулин с гримасой отвращения на лице выпалил:
– Дань? Мы платим эльфам дань?
– Не совсем так, – коротко возразил маг и почему-то отвел взгляд в сторону.
– Это не дань! Это самый натуральный грабеж! – взвизгнул Осипов и с силой ударил себя по ляжке. – И я знаю, кто виновен в этом непотребстве!
Инженер подошел к столу, налил из серебряного кувшина воду в кубок и мгновенно осушил его до дна:
– Что-то жажда мучает… К чему бы это? Впрочем, речь сейчас о другом. Так вот. Именно хранитель много лет назад надоумил меня отправлять гостинцы Лорфаниру и каждый год целеустремленно и главное – весьма ненавязчиво увеличивает их стоимость. Это началось ровно тридцать лет назад, сразу после моего возвращения из Лорилейна.
Маг закашлялся и тоскливо уставился на висящий на стене Рудный щит, принадлежавший основателю королевской династии. Шипулин же нервно зачесал в затылке.
– Исходя из данных фактов, я прихожу к мнению, что почтенного хранителя необходимо арестовать и как следует допросить. Потому что назвать то, что сейчас происходит, иначе как беспределом, я не могу, – король устал ходить и сел на свое место. – Развели тут коррупцию, понимаешь! Если и дальше так дело пойдет, то скоро и с меня снимут кожу и отправят эльфам как очередное подношение.
Осипов снова выпил воды, что-то неодобрительно пробурчал себе в бороду и обратился к товарищам:
– В общем, предлагаю хранителя того, – Его Величество резко провел ребром ладони себе по горлу. – Именно поэтому, чтобы усыпить бдительность Ламбарта, я и разыграл представление с моим неудовольствием по отношению к вам.
Уважительно хмыкнув, Шипулин спросил с неподдельным интересом:
– Коля, а ты это сам все придумал?
– Нет. Многое подсказал мне Шлюксбарт. Он, кстати, как понял, что происходит с отправкой подарков, тоже впал в истерику. Так что мы с ним вместе в пиршественном зале в припадке бились.
– Понятно. А что конкретно ты предлагаешь?
– Для начала думаю посадить хранителя в темницу и предъявить ему обвинения в коррупции и государственной измене. Он этого достоин. Мы так думаем.
– А кто это «мы»? – с удивлением спросил воевода.
– «Мы» – это я и Шлюксбарт, – ответил король и быстро добавил: – Так как и когда начинать будем? Я имею в виду Ламбарта.
Маг медленно встал с кровати и подошел вплотную к Осипову:
– Боюсь, Николай, то, что вы с королем предлагаете сейчас, сделать совершенно невозможно.
– Это еще почему? – взвился Шлюксбарт. Его лицо моментально покраснело, а на лбу выступила испарина. Павел Анисимович тяжело вздохнул и, явно волнуясь, ответил:
