Читаем без скачивания Так хочет бог! - Андрей Муравьев

Это сработало с точностью до наоборот – скрюченная фигурка ревущей девушки взорвалась фурией. Кати взлетела и вцепилась ногтями в лицо здоровяка. Она визжала, слезы и сопли текли по щекам, канадка выкрикивала угрозы и материлась.

Отмашка здоровяка и звонкий удар ладони остались для нее неуслышанными.

Спасительное забытье лечебным бальзамом окутало воспаленный мозг.

9.

Фулько зря влез в комнату Высших. Перворожденные обладали многими вещами, знакомство или даже близкое нахождение у которых, не сулили доброму гагиинару ничего хорошего. А то и могло принести изрядный вред. Младший Перворожденный, большой чернокожий воин, строго приказал Фулько. Так и произнес: "Влезешь – подохнешь".

Но Фулько не зря был из северных гагов. Те всегда считались в подземном народе бунтарями и прохвостами. Любопытство пересилило страх.

Пещерка была невелика и практически пуста. Убогая такая. Ничего особенного.

Ни тебе резных барельефов на стенах, мозаики из каменьев, как в храмах. Даже пол не украсили пластинами из хрусталя и металлов. Простенько так все было – обыденно.

К украшениям в запретной комнате можно было отнести только статую Перворожденной, которую сам Фулько и нес в коридор вчера. Гагиинар шмыгнул носом и собирался вернуться обратно в коридор, когда глазки его зацепились за что-то неправильное.

Ага! На полу валялся штырек с камешком на краю. Камешек маленький, да и металл штырька был нечистым – эти вещи гаги чуяли носом. Дешевенький такой штырек.

Фулько оглянулся, не видит ли кто, подскочил к палочке и поднял ее. Штырек небожителей все-таки. Надо бы на место пристроить! А то его же потом и обвинят, если потеряют.

Он сунулся к подставке, на которой высилась статуя, положил палочку на край. Отошел ко входу. Сердце уже не так рвалось из груди.

Что-то не так? Ага! Штырек то из руки статуи выпал! Явно из руки.

Гаг подхватил железячку и быстро воткнул ее в ладонь замершего изваяния. Теперь – правильно!

Когда он развернулся ко входу, тело карла скрутили незримые нити, а в глазах вспыхнули тысячи светильников. Воздух с грохотом сомкнулся там, где только что был коротышка.

Несколько мгновений спустя звук хлопка повторился, на камень перед статуей упала верещащая от ужаса девчушка.

Но всего этого, гагиинар, конечно, уже не увидел.

10.

Сергей Павлович Дрогочевский сверил надпись на бункере с записями в собственной книжке, потом посмотрел на часы.

Заказчик указал время начала охраны объекта – 21:00. Теперь 20:58. Охранник дождался, когда цифры на экране сменяться на нужную комбинацию, и вставил ключ. Повернул. Дверь приоткрылась нехотя, со скрипом.

И тут же стремительная тень снесла прибывшего охранника. Нечто низкое, мощное, завывая и вереща, перемахнуло через него, пронеслось через дворик, обогнуло запаркованную "Ниву" Сергея и ускакало в близкие заросли. Полумрак леса укрыл беглеца, но и того, что заметил Дрогочевский, было достаточно, чтобы усомниться в собственном рассудке.

Существо, вылетевшее на него из предназначенного для охраны бункера, показалось неправдоподобно низким, жутко волосатым и слишком широким – в общем, непропорциональным до неприличия.

Дрогочевский меж воли перекрестился – ничего себе работку ему дали. Впрыгнувший в руки казенный револьвер заметно трясло. Охранник отдышался, успокоился и встал. Он уже дважды пожалел, что отказался от компании сменщика Василия. Вдвоем было бы спокойней.

Сергей Павлович включил фонарик, вошел в бункер. Рубильник от сети оказался у самого входа – через минуту весь коридор залили потоки света.

Охранник вздохнул свободней, прошелся по вверенной территории. В конце второго уровня находилась дверь, вход в которую, по инструкции, всегда должен быть закрыт, если только его не отворят изнутри. Это требование заказчика всегда удивляло Дрогачевского. Что у них там – подземный лаз?

Вход в тайную комнату оказался открыт настежь. Сергей Павлович, холодея и покрываясь гусиной кожей, заглянул внутрь… Ничего особенного – пара столов, стулья опрокинутые, статуя какая-то. Шкаф еще. Никаких тебе компьютеров или экранов телевизионных.

Он вздохнул, тщательно, до щелчка автоматического замка, прикрыл дверь и потянул из кармана журнал дежурств. Пожилой сторож очень надеялся, что других приключений на его душу сегодня не будет.

…Фулько несся по осеннему лесу, завывая от ужаса. Как он мог ослушаться Высших? Как?! И когда Перворожденные умудрились прознать о проступке? Ведь все, что произошло с ним, конечно, является страшной местью повелителей.

А-а-а! Тут и не пахло родными местами! Нет спасительных тоннелей, нет гор, нет шахт! Солнце, почти скрытое за горизонтом, казалось гагу ослепительным и ужасным. Он почти не видел ничего, прокладывая себе путь по запахам и на слух.

Когда силы подошли к концу, гагиинар упал на холодный мох и свернулся калачиком. Его трясло от ужаса. Все, что составляло его жизнь, осталось далеко. Потому как, и он четко осознавал этот факт, рядом не было ни одного городища подземного народа.

…Ганатриэль, в миру Егорка Рылов, отошел по нужде. Мысли его угрюмым роем вились над неприятными достижениями последних дней.

Игры они, безусловно, провалили. И крепость взять не смогли, и "полевку" упустили. Гэндальф, который Вовка, так и сказал: "Просрали мы, ребзя, все, что могли. А, что не могли, все равно просрали". Не поспоришь…

Даже потискать фей и эльфиек не сумел. Если коротко – потерянные выходные.

А, ведь, сколько времени готовился. Костюм шил, пояс клепал. И все – коту под хвост. Даже не коту – орку вонючему.

Егор застегнул ширинку и повернулся к огоньку костра, когда за спиной слегка хрустнула хворостина.

Губы "эльфа" непроизвольно сжались. Гоблины решили повторить успех. Вчера скрутили пацанов у соседнего костра и потырили запасы, включая водку, теперь на их палатку решили налететь?

Ну, уж нет!

Он выхватил купленный за дурные деньги "мифриловый" клинок. Сейчас кто-то отгребет!

Из кустов на него уставилась зверская рожа. Мелкий, бочкообразный субъект в обносках сжимал в волосатых лапах сук. Узкий лоб над густыми бровями перехватил ремешок из скрученных кожаных полосок. На шее – ожерелье из камней, нанизанных на суконную нить.

Сам недомерок был едва по грудь невысокому Рылову.

Егор, чьи мысли были изрядно приправлены алкоголем, уставился на невесть откуда свалившегося гнома.

– Ты ж за нас должен быть?

Он вспоминал, где расположились "гномские" палатки. Вроде, на опушке?

Морда затрещала что-то на жуткой помеси непонятных языков. Егор с большим трудом разобрал в этой вакханалии знакомые слова. Студент второго курса меда с удивлением опознал латинские глаголы.

– Чего?

Морда затихла.

Егор спрятал клинок. Затуманенный пивом взгляд скользнул по мощному торсу собеседника, узловатым буграм мышц. Этого бы качка-коротышку вчера с тараном под стены!

Он медленно поднял глаза повыше и обомлел.

Вместо нормальных, на него уставились огромные черные глаза.

Егор не к месту икнул. Хмель как рукой сдуло.

Глава 6.

На распутье.

1.

Ситуация сложилась довольно тупиковая. Выкурить русичей твари не могли, но и они не сумели бы проложить себе путь наружу. Оставалось ждать. Ждать любого, кто может разрубить этот гордиев узел.

К вечеру в Э-куре появилась та, кому это было под силу. Инанна, великая Иштар, вернулась в собственный дом. Как она здесь очутилась, откуда и каким образом, никто из попавших в западню ответить не мог. Минуту назад они высматривали в полумраке коридора тени сгрудившихся для атаки нелюдей, и вот уже коротышки исчезли в недрах туннелей, а до ушей доноситься необычное в этом месте шарканье. Старая богиня, способная в минуты опасности передвигаться подобно молнии, шла с трудом, пошатываясь и подволакивая ногу.

Не спрашивая ничего и не разговаривая, бабулька проковыляла мимо трупов охранников, обогнула выступ дверного проема, вошла в пещеру.

Напрягся Тоболь, Костя жестом успокоил товарища. Здесь и сейчас странная полусумасшедшая хозяйка капища была для них единственным шансом на спасение.

Инанна медленно осмотрела сложенные тела крестоносцев, гору убитых гагов, связанного темнокожего слугу. Тот пробовал что-то сказать, но старуха одним взглядом оборвала Нангала. Чуть погодя Инанна прошла к водоему, в котором чернела туша убитой рептилии, вздохнула и покачала головой.

Все это происходило в абсолютном молчании. Малышев на долю секунды почувствовал себя провинившимся сорванцом, которого в разгар проказ застала суровая бабушка. Чтобы побороть неловкость ощущений, он подтянул поближе секиру. Та клацнула по камню. Звук был негромкий, но его хватило, чтобы все как будто очнулись.