Женевьева достаточно натянуто улыбнулась Бенедикту:
— Но теперь я проснулась, и вы увидели, что мне уже гораздо лучше. Думаю, вам пора возвращаться домой.
— Неужели? — Бенедикт надменно поднял бровь.
— Да, я действительно считаю, что вам лучше уйти. — С этими словами Женевьева откинула покрывало, собираясь встать с постели. Слава богу, она одета, Бенедикт не стал снимать с нее платье. Но ей не удалось даже сесть на кровати, потому что рукой, продетой в перевязь, невозможно было даже шевельнуть.
— О господи! — воскликнула Женевьева, пытаясь сесть, опираясь на здоровую руку.
— Давайте я вам помогу, — предложил Бенедикт, поднялся с кровати, взял Женевьеву за здоровую руку, помог сесть, а потом встать на ноги.
— Доктор сказал, что в течение нескольких дней вам нельзя двигать больной рукой. Поэтому вам должен кто-то помогать.
— Надеюсь, хотя бы ночным горшком я смогу пользоваться самостоятельно, — раздраженно проговорила Женевьева.
— Не волнуйтесь, конечно, сможете, — рассмеялся Бенедикт. Он был рад, что к ней вернулось присутствие духа и чувство юмора. — Но надеюсь, вы позволите мне помогать вам?
— Конечно нет! — возмутилась она. — И как вам такое могло прийти в голову?
— Вы не сможете обходиться без посторонней помощи, пока рука не заживет, — спокойно возразил Бенедикт. — Об этом нечего и думать.
— Ничего, как-нибудь справлюсь. Но спасибо, что предложили мне помощь.
— Ну как хотите, — легко согласился Бенедикт.
— И перестаньте так хитро улыбаться, Бенедикт. Если думаете, что я без вас не справлюсь, то ошибаетесь. — С этими словами она отправилась в другую комнату и плотно прикрыла за собой дверь, чтобы переодеться и привести себя в порядок.
Насмешливая улыбка сошла с лица Бенедикта, как только дверь за Женевьевой закрылась. Ему не давала покоя мысль, почему она так испугалась, когда, проснувшись, поняла, что не одна в спальне.
Кого она боится? Неужели его? И если это так, то почему?
Может быть, из-за того, что произошло между ними? Вряд ли. Ведь Женевьева все время повторяла, что это был лучший вечер в ее жизни.
А если не его, то кого? Скорее всего, того, кто повредил ей руку. Кто этот неизвестный негодяй? Бывший возлюбленный? Может быть, он приревновал Женевьеву к нему? Что ж, вполне возможно. Во всяком случае, это объясняет ее упорное нежелание говорить о том, что случилось.
Но даже если это сделал бывший возлюбленный в порыве ревности, это не оправдывает его гнусный поступок. Бенедикт не понимал, как можно ударить женщину, и уж тем более нанести такую серьезную травму. Она не могла противостоять жестокости и грубой силе.
Бенедикт понял, что не остановится, пока не узнает правду. От нее самой. А если она категорически откажется говорить на эту тему, то у кого-нибудь другого.
Глава 7
Когда спустя несколько минут Женевьева вернулась в спальню, уверенности, что справится без посторонней помощи, у нее почти не осталось. Очень сложно умыться и одеться самостоятельно, пользуясь только одной рукой. Да к тому же она сомневалась, что платье надето как следует, все крючки сзади застегнуты правильно.
— А теперь назовите имя человека, который повредил вам руку, — попросил Бенедикт. Он решил приступить к этому разговору сразу, не давая ей времени придумать какую-нибудь отговорку. — Мне необходимо это знать.
Женевьева замерла возле двери. В замешательство ее привел даже не вопрос Бенедикта, а его поза. Он вальяжно разлегся на ее кровати, подложив себе под голову подушку. Черные волосы были растрепаны. Рубашка наполовину расстегнута. Она увидела черные волосы на его груди.
Бенедикт выглядел так соблазнительно, что Женевьева вдруг почувствовала непреодолимое желание. Она попыталась побороть в себе это чувство, но тщетно. Кажется, это совсем от нее не зависело.
— Вы выглядите таким же уставшим, как и я. — Женевьева пыталась перевести разговор на другую тему, чтобы только уйти от ответа на вопрос. — Неудивительно. Ведь уже глубокая ночь.
— Глубокая ночь? — насмешливо улыбнувшись, переспросил Бенедикт. — Сейчас всего лишь два часа ночи.
— Да, должно быть, вы и ваши друзья в это время только начинаете свои мужские забавы.
— Вы совершенно правы, — без тени смущения согласился Бенедикт. Женевьева заметила, что он лежит на кровати в начищенных до блеска ботинках. — Вы так и не ответили на мой вопрос, Женевьева. Как имя того негодяя, который повредил вам руку? Я должен, я просто обязан это знать.
— Почему вы выглядите таким уставшим и изможденным? Что вас так измучило? — Она опять проигнорировала его вопрос. — Вы узнали какие-то новые факты по поводу убийства родителей? Что с вами, Бенедикт?
Он резко сел на кровати и топнул от нетерпения ногой. Женевьева посмотрела на него с удивлением.
А он выглядел в эту минуту особенно соблазнительно.
Бенедикт всегда выглядел соблазнительно, безукоризненно одетым появляясь на балах. Мог вскружить голову любой женщине. Но теперь, без пиджака, в расстегнутой рубашке и с растрепанными волосами, был просто сногсшибателен. От этого зрелища у Женевьевы перехватило дыхание. Да, он не переставал ее удивлять с тех пор, как предложил довезти до дому в своей карете. Каждый раз она открывала в нем какую-то новую черту.
— Простите. Я не хотела лезть в вашу личную жизнь. Понимаю, вы не желаете обсуждать такие вещи с женщиной, которую едва знаете, — сказала она.
— Успокойтесь, Женевьева. — Голос Бенедикта звучал ласково, но глаза мерцали словно угли. — Я не хочу обсуждать с вами убийство родителей не потому, что плохо вас знаю. Напротив, я очень хорошо успел изучить вас за эти дни. Узнал многие стороны вашего характера. Хотите, скажу откровенно, почему не стану обсуждать с вами эту тему?
Женевьева не могла отвести взгляд от его угольно-черных глаз. Говоря, что хорошо успел изучить ее за эти дни, он, скорее всего, намекал на их любовное приключение. Когда эта мысль пришла ей в голову, она покраснела от смущения.
— Да, конечно, — сказала она.
— Хорошо, слушайте. Я не хочу обсуждать это с вами, потому что мне нечего вам рассказать. По той же причине я не говорю об этом со своими друзьями. За эти годы мне не удалось найти ни одной улики, ни одного доказательства и пролить свет на это дело. Мой крестный помогает мне в расследовании. Но и ему не удалось выяснить, кто и за что их убил. Он не смог найти ни подозреваемых, ни какой-нибудь зацепки.
— Мне очень жаль, — сочувственно глядя на него, проговорила Женевьева.
— Да, мне тоже жаль.
